Я обняла гитару покрепче, положила пальцы на струны, выпрямилась и сделала торжественное лицо. Мужчины так же торжественно смотрели на меня. Большой палец дёрнул басовую струну, имитирующую гудок парохода, и тут же ладошка взметнулась в прощальном помахивании (кто видел, как принимал парад Брежнев – самое то).
Надо было видеть их лица!
Я прыснула. Витор – за мной. Смеялся даже Угмар, а мы с Витором хохотали не столько над розыгрышем, сколько сами над собой.
– Простите меня, Витор, – я вернула гитару, вытирая выступившие от смеха слёзы, – к сожалению, это всё, что я умею играть на гитаре. И то проходит только в правильной компании и только один раз.
Я потеряла счёт времени. Витор рассказывал про родную Дивию так, что хотелось всё бросать и немедленно выдвигаться в плаванье к этой чудесной стране. Прервал посиделки Угмар, напомнивший о времени.
Молчание в карете показалось ещё более напряженным. Почти у самого дома он спросил:
– Даша, зачем вы сунулись к бандитам?
– Мы не знали, что там бандиты, – это была чистая правда! – Но мне по-прежнему хотелось бы знать, можно ли пить придуманный напиток? И что будет с этим человеком?
– Напиток пить можно. Маги обещают лишь кратковременную бодрость. А человек останется у нас. Будет работать на страну.
– Спасибо.
– Надеюсь, в следующий раз вы посоветуетесь с леди Илорой, а не будете своей жизнью проверять слова ненадёжных людей.
– Безусловно, лорд Орм, – чопорно ответила я, – это недоразумение не стоит вашего беспокойства, – и отвернулась к окну.
Глава 7. Подготовка к экспедиции
Подготовка к экспедиции увязла в спорах. Руководство магами отдали магистру Танну. Вальцан шёл вне конкурса как мой учитель. Свою группу я отстояла.
На следующее заседание явилось военное начальство в лице лорда Ивора Орма (старшего сводного брата Егерта, между прочим). Вот тогда нам и показали, где раки зимуют. Маги и военные зависли над картой и спорили, спорили, спорили. Делили деньги, делили ответственность, дошло до того, что стали делить места в трактирах.
Я слушала и не верила своим ушам. Ёлки-палки, да подхватили бы того же Егерта и давно были на полпути! И почему нас не могли транспортировать так же, как свидетелей на наш суд? Вальцан, которому довелось отвечать на этот вопрос, тёр лоб и сетовал, что мне приходится, как младенцу, объяснять всем известные вещи.
– Это не сами люди, Даша. Можно сказать, это слепки, фантомы. Они обладают всеми свойствами конкретных людей – тело, сознание, поведение – словом, полная тождественность. Но существуют лишь в пределах судебного здания. И как бы можно было разыскать всех свидетелей за такое время? Тем более что часто люди и сами не подозревают, что обладают важными сведениями. Разве у вас не так?
– Нет, – ошарашенно произнесла я, – значит, я тогда разговаривала с фантомами?
– Ты не волнуйся, они в это время спят, всё видят и забыть уже не смогут.
– А судьи?
– Судьи, стражи, обвиняемые присутствуют обязательно. А вот обвинители и свидетели – как получится. Кто сможет – лично, остальные фантомно.
– У вас что – все так могут?
– Даша, так не может никто. Это не зависит от самих людей. Сколько раз я видел, как появляются свидетели, которые вовсе не хотели свидетельствовать, как обвинители с ужасом смотрели на обвиняемых и просили отпустить. Чего только не насмотрелся на этой работе.
– Только живые люди? – заинтересовалась я.
– Бывает, что и умершие, какая разница для Солы? – не понял смысл вопроса Вальцан. Но я однозначно прониклась. Значит, в этом мире бесполезно убивать свидетелей.
– Но староста Арисьи не свидетельствовал, почему тогда возник его фантом?
– Бывает, что показания дублируются, значит, он мог подтвердить чьи-то слова, только не потребовалось, – пояснил Вальцан.
– Валь, а как же допрос третьей степени? – мне хотелось вытащить давнюю занозу.
Маг поморщился, но ответил:
– Откуда ты набралась такой гадости? В Уложении о благополучии государства указано, что усиленные допросы являются допустимым средством борьбы с врагами государства. Всего выделено пять степеней усиленного допроса. Пятая – когда пытают показательно, чтобы устрашить других, человек уже не может говорить на этой стадии, да и обычно без сознания, – он посмотрел в моё шокированное лицо и вздохнул, – оно тебе надо было – это знать? И потом, ты думаешь, что во время войны в плену сваргов можно рассчитывать на милосердие?