– В Турции? – честно постаралась я.
– Ха! – Ёжик дрыгнул ногой и уселся поудобнее. – Современная Азия, Африка, Америка, мормоны, мусульмане, буддисты и даже христиане! А сколько я могу порассказать про древние века! Кстати, те же евреи, среди которых появился Иисус! Ты Библию, случаем, не читала? Сказки Шахерезады? А про китайских императоров фильмы не смотрела?
Мир поворачивался другой стороной.
– А в Греции? В России?
– И у нас можно было, – с неохотой признал Ёж. – Но только если потери полиса в войне зашкаливали. Иначе от гнева Геры не спасёшься. В России? После принятия христианства не было. А до этого правители себе позволяли, а остальные стереглись. Ваша Лада хоть и добрая в отличие от Геры, но её тоже побаивались. Опять же несколько жён кормить надо, что в северном климате проблематично. С любовницей проще. Снохачество опять же. Кстати, если бы следила за политикой, то знала, что южные республики активно просят вернуть многожёнство.
– Обалдеть! Слушай, но если уж полигамия – такая необходимость, на фига тогда создавать понятие семьи? – ошарашено спросила я. Почему-то было горько и досадно. – Большевики дали много свободы в половом плане, что ж не закрепили? Спи, с кем хочешь, а детей будет государство воспитывать, как у Ефремова! Одного Макаренко хватало на полтысячи воспитанников!
– Ты не путай тёплое с полезным, а идеи с лозунгами! – поморщился Ёж. – Не прижилось, потому как необходимость отслеживать близкородственные браки никто не отменял, кроме того, женщины в России всегда были опорой и надёжным тылом, ни один нормальный мужик терять такое не хотел. Коня на скаку, в горящую избу… и далее по тексту. Понимаешь? И в моногамных браках так везде. Мама с отцом плавала, думаешь, моряки против были? Завидовали, не без этого, конечно. Но знаешь, как её уважали! И вовсе не из-за дара, а потому что с отцом все опасности вместе переживали. Соседка наша тётка Феонила своего мужа, который сорвался со строящегося дома и покалечился, на себе таскала и с ложечки кормила, однако выходила. А Пенелопа, которая Одиссея полжизни ждала и не давала захапать Итаку! Турецкие ханы, наоборот, всю дорогу боялись привстать с трона, чтоб не потерять.
– Ты меня запутал, – я почёсывала Тошку, млевшего на моих коленках и настырно подталкивающего руку. – Всё-таки лучше моногамия или многожёнство?
– Идеала не существует. Система лаире хорошо себя зарекомендовала для этого мира и среднему обывателю прекрасно подходит. – Тут он взглянул на меня и, видимо, до него дошло. – Надеюсь, ты не причисляешь первого луча к серому большинству?
– Кхм. – подавилась я. – Умеешь ты поставить вопрос ребром. Не причисляю, но привычки, образ жизни давят и на лучших.
– Давят, – согласился ангел, – но, например, у Дэва нет сводных братьев, а мама сопровождает отца во всех путешествиях, а не сидит дома. Ничего не напоминает?
– Напоминает, – согласилась я и встала, – нам тоже хватит дома сидеть!
– Пф, – поперхнулся Ёж, – я её утешаю, понимаешь, а она!
– Не сердись, Ёжинька, – попросила я, – всю головушку продумала, что да как будет. Не могу больше. Вернусь, увижу его, и разберёмся!
Прогревшийся за день песок нежил босые ступни.
– Док, подаю!
– Готов!
– Перелёт!
– Лой, жди!
– Мой мяч!
– Арниииис! Эх, ушёл!
Как же хорошо было размяться под взглядом заходящего солнца! Народа на пляже было немного, в основном ребятня. К нам подходили, усаживались посмотреть, дядька Арсид кратко рассказывал правила. Недалеко от него Тошка устраивал представление для поклонников, выныривая из моря каждый раз в другом месте.
Заметив особо заинтересованную фигуру, я вышла из игры и предложила местному пареньку меня заменить, а сама остановилась у края условного поля, принимая роль судьи. Молодцы парни, новичка не стали кошмарить, дали попробовать. Всё равно без девчат команды у нас были неполные, хоть Дэв с Вальцаном тоже выразили желание поиграть в волейбол.
– Как у тебя дела? – я подсела к Алену, отложившему блокнот ради наблюдения за игрой.
– Со мной первый раз такое, – задумчиво сказал художник, – слышал, но самому встречать не доводилось. Говорят, раньше часто случалось.
– Что именно? – я с любопытством посмотрела на парнишку.
Ален вздохнул:
– Я вижу Её постоянно. Во сне. Наяву. С того дня, как я услышал от тебя это сумасшедшее предложение, я не могу рисовать больше ничего и никого, кроме Неё. Я видел обновление дракона, мосты Бастинора, величие океана, но беру в руки карандаш и рисую Велирию.
Я ободряюще обняла его за плечи. Ну что тут сказать?