Я прислонилась к илее и честно постаралась проникнуться трагедией прошлого. Не получалось. В голове мысли скакали, как белки в пору заготовки орехов.
– Валь, – совсем шепотом, – а можно мне тоже косточку подержать? Нельзя? Не-не-не…
Меня поволокли пред ясны очи магистра.
– Просит косточку подержать, – кратко пояснил Вальцан.
Я чуть под землю со стыда не провалилась. Щёки заполыхали. Я боялась поднять лицо, чтобы не увидеть со всех сторон осуждающие взгляды. Это их история, их великая война, да я бы в рожу плюнула тому, кто у меня осмелился попросить прабабки Татьяны косточку подержать!
– Только не сжимай, хрупкие. Разрушение структуры стирает информативный слой, – с этими словами магистр перевернул мою ладошку и левитировал на неё фалангу пальца, – и отойдите подальше, Вальцан, здесь слишком взбаламучено.
Меня с раскрытой ладошкой транспортировали обратно под илею.
– Ну, ты, мать, даёшь! – выдохнул Ёж на ухо. – Я уж боялся, что прибьют дурёху.
– Сама испугалась, – выдохнула я.
– Ты чего? – всполошился маг. – Мертвецов боишься? Так чего просила?
Я замотала головой, а Ёжик пояснил:
– Непереводимые культурные различия. Сейчас очухается.
– Всё, я нормально.
– Пробуй, не отвлекайся, – посоветовал Вальцан, – скоро уже закончат.
Я закрыла глаза, постаралась прочувствовать эту невесомую косточку на ладошке, представляя, что это волшебный клубочек Бабы Яги, путеводный клубочек, бежит-бежит по дорожке.
Нет, это не клубочек, это я бегу из Прибрежного. Не бегу, скачу. Знакомый путь послушно ложится под копыта. Позади пылает село, расстояние отрезало истошные крики женщин. Я ранен, но это ничего, ничего. Хуже, что ранен Вихрь. Сколько он ещё проскачет? Надо продержаться хотя бы до Загорного. Десятник вручил сумку свою с посланием: "Лайеш, быстрее тебя никого нет, предупреди". Довезти. До Загорного…
Я прихожу в себя на лесной тропе вечером. Ещё успею, вряд ли сварги сегодня же рванутся вглубь. В Загорном Майка. Ползу, не оглядываясь, неважно, сколько осталось сзади, главное, сколько впереди. Надо успеть, предупредить.
Навстречу скачут. Ползу. Только бы не потерять сознание. Всадник кидается ко мне: "Лайеш!". Усаживает. Какое счастье, я его знаю! Сынок старосты, та ещё сволочь, но перед лицом врага какие счёты? Шепчу: "Трай, сварги, уводите женщин, сообщи…". Меня резко опрокидывают, не дослушав. Из растревоженной раны вновь идёт кровь. Топот удаляется. Пусть, лишь бы Майка успела спастись. Надо ползти…
Последний раз прихожу в себя ночью. Надеюсь, Трай успел, потому что с утра сварги поползут вглубь Велирии. Нельзя, чтобы нашли сумку. Знаю, что одно из последних прибежищ рядом. Я доползаю до корней. Прошу, прими. Обещаю разделить долю твою! Стану прибежищем, только сохрани до поры до времени. Меня поднимают жесткие корни, несут к стволу, гостеприимно распахнувшему нутро. Мне тепло и уютно, как у матушки на печке. Темно. Почти не больно. Я засыпаю и знаю, что не проснусь, здесь заканчивается моя дорога.
Нашедший! Схорони меня в земле, я стану последним шансом, зелёным прибежищем. Это мои ветви будут шелестеть на ветру, мои руки ласково обнимут преследуемого, спасут обессиленного, укроют отчаявшегося…
По моим щекам безудержно бегут слёзы. Я опасаюсь всхлипывать, боясь не дослушать последние слова Лайеша. Как жаль, что я не могу увидеть тебя, парень, вовсе не считавший себя героем!
– Ревёт и ревёт, да что это такое? – Ёжик вытирает мои щёки. – Даш, Даш?
Я открыла глаза, рядом сидели Вальцан, магистр, лорд Баркей и мои встревоженные охранники.
– Это Лайеш из Прибрежного. Напали сварги, видимо, как раз начало войны. Десятник вручил ему сумку и велел скакать, чтобы предупредить Загорное. Но к тому времени и сам Лайеш, и его лошадь были ранены. Он потерял сознание, и конь его сбросил. Он полз, к счастью, навстречу попался сын старосты Загорного. Этот сынок, не дослушав раненого, бросил Лайеша умирать. А парень вспомнил, что здесь есть последнее прибежище. Он так и называет это дерево, – я с трепетом посмотрела на кедр, по которому мы вчера так беспечно лазали. – Лайеш обещал разделить долю, тоже стать последним прибежищем, если оно сохранит его до нужного момента. Видимо, здесь давно никто не проходил, – и я снова залилась слезами, дрожащими руками протягивая маленькую косточку магистру, – его схоронить в земле, он… он… обещал.