— Если Роса хочет что-то сказать своему другу, пусть говорит откровенно, — сказала она. — Мои уши открыты.
— Роса бойся, Разящий Стрела убивай Роса.
— Разящая Стрела ничего не узнает. — Однако, произнося эти слова, Мэйбл покраснела; ей стало совестно, что она уговаривает молодую индианку лукавить перед мужем. — Я хочу сказать, что Мэйбл ему не скажет.
— Он ломай голова томагавк.
— Этого не будет, дорогая Роса. Лучше ничего не говори, я не хочу, чтобы тебе грозила такая опасность.
— Блокгауз хороший место спать, хороший место живи.
— Ты хочешь сказать, что я спасу свою жизнь, если перейду в блокгауз? Уж наверное, Разящая Стрела не причинит тебе вреда, если ты мне это скажешь. Он не может желать мне зла, я никогда ничего плохого ему не сделала.
— Разящий Стрела не хочет зла бледнолицая красавица, — ответила Роса, отворачивая лицо, и, хотя голос молодой индианки по-прежнему звучал мягко и ласково, в нем чувствовались грусть и робость, когда она еле слышно добавила: — Разящий Стрела люби бледнолицый девушка.
Мэйбл, сама не зная почему, покраснела, и на мгновение врожденная деликатность заставила ее прекратить расспросы. Однако ей необходимо было узнать больше:
слова индианка пробудили в ней самые живые опасения.
— У Разящей Стрелы нет причин любить меня или ненавидеть. Он с тобой?
— Муж всегда с жена тут, — сказала Роса, прикладывая руку к сердцу.
— Ах ты милая! Но скажи, Роса, мне нужно идти в блокгауз сегодня, сейчас?
— Блокгауз очень хорошо, очень хорошо для скво. Блокгауз скальп не снимай.
— Боюсь, что я даже слишком хорошо тебя поняла, Роса. Ты хочешь говорить с отцом?
— Отец нет здесь: ушла.
— Ты не можешь этого знать, Роса. Видишь, на острове полно солдат.
— Нет полно, ушла. — Тут индианка показала Мэйбл четыре пальца. — Вот сколько солдаты!
— А Следопыт? Хочешь видеть Следопыта? Он может поговорить с тобой на твоем языке.
— Язык с ним ушла, — прыснула со смеху Роса. — Язык в рот.
Ребячески звонкий смех молодой индианки был так весел и заразителен, что Мэйбл, несмотря на всю свою тревогу, сама невольно рассмеялась.
— Ты, как видно, все о нас знаешь или думаешь, что знаешь. Но, если тут нет Следопыта, Пресная Вода говорит по-французски. Ты ведь знаешь Пресную Воду. Хочешь, я за ним сбегаю и приведу сюда, чтобы он с тобой поговорил?
— Пресная Вода тоже ушла, только сердце здесь, тут вот. — Индианка снова рассмеялась и, отведя взгляд, словно не желая смущать девушку, положила руку на грудь Мэйбл.
Наша героиня не раз слышала о редкой проницательности индейцев, об их удивительной способности, казалось ни на что не обращая внимания, все подмечать, но неожиданный оборот, который вдруг принял разговор, застал ее врасплох. Желая переменить его и в то же время озабоченная тем, чтобы выяснить, велика ли угрожающая им опасность, Мэйбл встала и отошла от индианки — так она надеялась узнать побольше и избежать смущающих намеков.
— Тебе, Роса, видней, что можно и чего нельзя говорить мне, — сказала она. — Но я надеюсь, ты достаточно меня любишь, чтобы сказать мне все, что нужно знать. Мой дядя тоже на острове. И если ты мне друг, то должна быть другом и ему, мы не забудем, что ты сделала для нас, когда вернемся в Осуиго.
— Кто знать, может быть, никогда не вернуться? — Роса произнесла это с сомнением, как бы взвешивая шансы весьма неверного предприятия, а вовсе не с насмешкой или с угрозой.
— На то воля провидения. Но ты можешь помочь нам.
— Блокгауз очень хорошо, — только повторила индианка, напирая на два последних слова.
— Я это хорошо поняла, Роса, и проведу там ночь. Но ведь я могу сказать дяде, что это ты мне велела?
Июньская Роса вздрогнула и стала проявлять явные признаки беспокойства.
— Нет, нет, нет, нет! — зачастила она со стремительностью и пылом, перенятым у канадских французов. — Нельзя говори Соленый Вода. Он много болтай, длинный язык. Думай лес — вода, не понимай ничего. Говори Разящий Стрела, и Роса — умереть.
— Ты несправедлива к дяде, он тебя не предаст.
— Не понимай. Соленый Вода только язык, глаза нет, уши нет, нос нет — только язык, язык, язык!
Мэйбл не совсем разделяла это мнение, но, видя, что Кэп не пользуется доверием молодой индианки, не стала настаивать, чтобы дядя присутствовал при их разговоре.