— У вас тут, кстати, тоже довольно интересные книги на полочках-с…
— Такие же, как стоят на полочках в вашей родной Оливковой Ветви, господин Френн. Учебные материалы. Да, мы здесь используем труд автоматонов и труд некротов. Более того: труд автоматонов-некротов мы тоже используем. Сплавить мёртвую плоть с механизмом — каково, а? И это не садизм, не извращения больных на голову психопатов, которых вы ловите, это исследования, которые в перспективе подарят нам движущиеся протезы для инвалидов, искусственные кости, сердца… Мы тут наукой занимаемся, а не сшиваем некроморфов из кусков висельников украденных с кладбища в лунную ночь!
— И мы опять отвлеклись.
— А, точно… В общем, мы нашли документы из лабораторий «Локсли». Чаще всего это были обрывки, огрызки, но иногда попадались очень ценные куски информации. Узелок к узелку, кусочек к кусочку, и нам скоро стало понятно, что простым вмешательством в структуру ауры колдуна не сделаешь. Аура формирует тело, а тело генерирует ауру — такая вот лента Мёбиуса — но работать пришлось бы с обеих сторон сразу.
Князь на минуту прервался, задумчиво хлопнул коньяку (он пил его как воду, не морщась, и, похоже, не пьянея), вытер усы рукавом и задумчиво уставился в стену.
— В первую очередь нас поразило, насколько мягкими были сами процедуры. Инвазивных — минимум, в основном, алхимические добавки в пищу и тонкая работа с эфирными полями. Не думаю, что человек, подвергшийся подобной процедуре, вообще что-нибудь заметил бы. Но мы работали с животными. Большими, сильными, довольно сообразительными, но животными. И я никогда не забуду тот день, когда Номер Первый — вы с ним имели честь пообщаться — с дикими воплями проснулся в своей клетке. Он обрёл разум, господа, да, да… И в тот же миг едва не сбрендил. Оказывается, шок пробуждающегося сознания — та ещё экзекуция… Они быстро учились говорить. Язык жестов; их голосовой аппарат не был приспособлен к тому чтобы издавать звуки вообще, не говоря уже о какой-то там артикуляции, потом чтение… И в итоге мы поняли, что оказались в деликатном положении: у нас в клетках сидели разумные твари, у которых были к нам, своим создателям, серьёзные вопросы.
— И вы их отпустили.
— Ну а что бы вы сделали, господин Френн? Отправили их на вивисекцию?! Колдовской потенциал у них оставался нулевым, процедуры мы прекратили. Оставалось искать информацию в Башне дальше, а наших подопытных отпустить на волю. Они облюбовали эту чёртову Белую вершину, и мы договорились с ними так: раз в месяц кто-нибудь из наших будет навещать снежных львов и брать у них анализы… да и просто проверять, как там у них дела. Никакого дальнейшего развития событий мы не ожидали, ведь мы, повторяю, прекратили давать им препараты и влиять на них заклятьями… Э-э-эх…
— Они продолжили развиваться.
— Ну да. — Князь скрипнул зубами. — Это стало заметно не сразу, но постепенно у Номера Первого стали проявляться способности к телепатии, а потом и к базовому телекинезу. Остальные львы к этому времени почти полностью разорвали с нами все контакты, но Первый, почему-то, позволял брать у себя кровь, участвовал в разных тестах и вообще вёл себя, в общем, компанейски. Мне кажется, он находил всё это забавным в какой-то степени… В общем, очень скоро мы столкнулись с новой проблемой: их новообретённые способности не имели ничего общего с колдовством. Они работали напрямую с Эфиром — да, я имею в виду Эфир с большой буквы, именно Эфир как неизъяснимую надмировую сущность, а не просто Единое универсальное поле. Как выразился сам Номер Первый «мы просим у него что-то сделать, и он делает».