— Святый Эфир, а автобусы-то вам чем не угодили?
— Вы, Фигаро, когда-нибудь ездили на автобусе?
— М-м-м-м… Нет, не доводилось. А что? Неужели это так страшно?
— А вот представьте себе: залезаешь ты в эту керосиновую будку… хотя сейчас они больше на двигателях Дизеля, но воняют от этого не меньше. В автобусе всего сорок мест, стоять запрещено по правилам, да кто ж у нас те правила соблюдает! Особенно на дорогах. Так что набивается этот самый автобус как жестянка с рыбой-шпротой, так, что не продохнуть. Жара, мотор воняет, пол трясётся, вокруг все, пардон, потеют, а некоторые граждане так и вообще, с позволения сказать, не всегда моются-с… Да… И тогда начинается самое страшное: сражение между старухой, которой жарко, и старухой, которой дует из окна…
Следователь не выдержал, и захохотал: уж слишком эмоционально описывал инквизитор столичный автобус; в придыханиях голоса Френна чувствовались апокалиптические нотки блаженного пророка живописующего ужасы библейской преисподней. Похоже, общественный транспорт успел оставить в душе инквизитора неизгладимый след.
— Кстати, — отсмеявшись, сказал он, — а как насчёт вас, Артур? Вы же привязаны к Орбу, а, стало быть, к его носителю. Так и будете летать призраком?
— Во-первых, Фигаро, — Мерлин надменно фыркнул, — я бы, разумеется, засел за изобретение способа возвращения себе физического тела. Конечно, с подстраховкой в виде Орба — как оказалось, это отличная штука, и весьма удобная. Во-вторых, если вы не забыли, я и в форме призрака могу очень и очень немало. Да, есть определённые трудности, но к ним привыкаешь. Однако глобальных планов у меня нет. Я часто думал: ну, вот, стану я опять живым. Мерлином Первым, хозяином Белой Башни. Вернусь туда, настрою эту штуку, заделаюсь королём мира, нагну всех по новой — так, что ли? Нет, Фигаро, нет. Времена Квадриптиха закончились. Мы уже поигрались в мировое господство. Кое-что получилось, кое-где можно было бы и лучше, а с некоторыми проблемами мы до сих пор не можем разгрестись. Спасём мир — там подумаем. А не спасём… Ну, значит, не подумаем. А пока что валите спать — третий час уже… А, Френн уже дрыхнет. Ясно. Ну-ка мы его сейчас аккуратненько на кровать…
Сквозь снег
К утру буря утихла, и над Дальней Хлябью вновь засияло солнце. Чистую глубину синего как бездонное озеро неба не нарушали даже лёгкие пёрышки облаков; ветер стих, и воцарился полный штиль. Из-под сугробов, которые неожиданно оказались старыми деревянными избами, выкапывались жители, и с крутым матерком махали лопатами, расчищая окна и двери. Вышли на центральные улицы автоматоны со снегоуборочными ковшами, и их «пастухи» — механики, закинувшие на плечи измазанные в машинном масле массивные заводные ключи. Отряхнули снег заводские корпуса, жилые сектора, завизжали пилорамы, выдохнули дым трубы, и как будто и не бывало бури. Прогноз, судя по всему, обещал хорошую погоду на несколько дней, потому как отряды трапперов, старателей и прочих искателей удачи потянулись к границам обжитой зоны.
Френн и Фигаро, задумавшие с утра отправиться к шерифу Сандерсу, как всегда столкнулись с проблемой: для инквизитора утро начиналось еще до восхода солнца, а следователь, оказавшись в кровати, никогда не покидал её благословенные объятия раньше десяти.
Мерлин успокоил Френна, в который раз объяснив тому, что следователь — натура тонкая, чувствительная и неорганизованная, а посему следует дать тому поспать столько, сколько стребует его организм, в противном случае, инквизитора ожидает целый день непрерывного нытья не выспавшегося Фигаро. Это оказалось весомым аргументом, и Френн, раздевшись до пояса, схватил лопату и устроил себе утреннюю зарядку, расчистив подъездную дорожку и откопав заметённые окна.
Однако когда стрелки часов показали начало одиннадцатого, а Фигаро всё так же сладко похрапывал, обнимая подушку, нервы Мерлина не выдержали, и Артур-Зигфрид Медичи, подлетев к кровати старшего следователя ДДД, начал яростно колотить скалкой об днище медного тазика. Это сработало: Фигаро с воплями проснулся, и швырнул в Артура стаканом, что, впрочем, не принесло призраку ни малейшего ущерба.
Потом следователю понадобилось побриться, потом засесть с газетой в нужнике, после — чашка кофе; короче говоря, отправились в путь они только в половине первого. Но тут возникла новая проблема: до административного корпуса путь был неблизкий, а дорогу к маленькому сборищу домишек, где Швайка поселил гостей с Большой земли мало того что ещё не расчистили, так и ехать-то по ней было, собственно, не на чем.