Тр-р-р-р-рах! Еще один удар — ближе. Звон стекла. Крик.
— Харт! — гаркнул инквизитор, и рванул к двери, за которой спал их наниматель. Из-за двери, тем временем, доносились жуткие звуки, словно что-то тяжелое как слон шуршало хоботом и ломало мебель.
Дверь, естественно, оказалась заперта. Френн замер в раздумьях: он мог бы взорвать проклятый замок, мог бы снести кусок стены, но все эти процедуры были явно небезопасны для Харта, который, разумеется, крепко, по-таёжному, подпёр дверь изнутри.
— Отойдите! — Фигаро решительно отпихнул инквизитора в сторону (тот бросил на следователя удивлённый взгляд, но не стал возражать). Быстрый взмах руки: Фигаро не смог придумать, чем начертить на двери нужный Знак, и просто раскалил воздух в вершке от кончика указательного пальца.
Круг, две линии, треугольник-крыша. Знак Чур, Первая форма, выжженный прямо по старому тёмному дереву.
Домовой в голбце прекратил возню.
— Суседко-суседко, не держи так крепко, — скороговоркой прошептал следователя, — шуба дома забыта, а дверь закрыта!
Крак. Звук, точно сломали толстую доску. В воздухе запахло талым снегом, свежим хлебом и дверь в комнатушку Харта распахнулась. Фигаро тут же отскочил в сторону, справедливо полагая, что по боевой части Френн будет полезнее, чем он сам.
В комнате они увидели Харта, который, ругаясь страшными словами, прижимал к разбитому окну поднятую «на попа» кровать. В щели между кроватной и дверной рамами виднелась лапа. Солидная такая лапа, размером которой позавидовал бы и лев: мохнатая, когтистая и, похоже, весьма дюжая — Харт сдерживал свой импровизированный щит из последних сил, отчаянно молотя по лапище коротким охотничьим ножом с широким лезвием. Из лапы брызгала чёрная кровь, а за окном что-то отчаянно ревело, билось и верещало на разные голоса.
Короче говоря, картина была жуткая. Но не для бывшего лесничего Зойзы, который коротко гикнул, вскинул свою винтовку, крепко упёр приклад в плечо, прицелился и нажал на курок.
Бабахнуло так, что следователь на несколько секунд оглох. В ушах свистело, голова звенела как пожарный колокол. Фигаро беспомощно открывал и закрывал рот, сглатывая слюну в попытках восстановить слух.
Зато эффект от выстрела превзошёл все ожидания.
Следователь думал, что в лапе появится здоровенная дыра, однако же чёрную когтистую конечность просто оторвало к чёртовой матери чуть выше локтя. Фонтаном ударила чёрная вонючая кровь; из-за окна донёсся дикий вопль, культя Другого исчезла в оконном проёме и всё закончилось.
— Харт! Вы целы?! — Только тут следователь заметил, что на траппере из одежды только линялая майка и трусы в горошек. — У вас кровь на лбу.
— А, — Харт махнул рукой, — треснулся о кровать, когда окно закрывал. Ерунда… Вот же ж твою мать в душу, еще бы чуть-чуть… Весь дом содрогнулся; я вскакиваю с кровати, а за окном — глазища! И лапа! Ну, в общем, едва успел на пол свалиться. Если бы не…
— Тише! — Прошипел Френн, приложив палец к губам. — Оно еще здесь. И оно, по ходу, опять собирается атаковать.
И верно: Фигаро и сам чувствовал как там, снаружи, тьма вновь собралась в единый чёрный кулак. Отстреленная лапа на полу уже почти превратилась в лужу зловонной грязи, медленно исходя чёрным паром, но для Других такие раны не смертельны. Минута, может, две и то, что едва не порвало Харта на лоскуты вернулось бы сюда в полной силе.
— Во двор, быстро! — Сайрус рванулся к двери. Инквизитор поспешил за ним, на бегу умудрившись акробатически ловко вскочить в свои сапоги, а в хвосте, пыхтя, топал следователь. Харт же просто ужом скользнул в разбитое окно, попутно подняв с пола внушительных размеров револьвер.
Мягкий контрастный свет двух колдовских «светлячков» превращал двор возле избы в некое подобие чёрно-белой фотографии: белый снег, резкие угольные тени от стен и деревьев, истоптанный снег под разбитым окном, откуда вылез Харт. Там явно бесновалось что-то большое, но что?
Шлепок. Удар. Хруст веток в чаще, показавшийся Фигаро похожим на хруст костей в огромной пасти.
Что-то двигалось там, что-то большое и опасное; даже не злое в полном понимании этого слова (нельзя ведь назвать злым тигра за то, что тот закусил оленёнком) а просто голодное и готовое ударить. Тьма и вонь разливались в воздухе; тьма была эхом, отражённым в эфире, а вот воняло вполне по-настоящему.
Харт присел, прижавшись спиной к бревенчатой стене и водя дулом револьвера вслед за звуками, что издавала неведомая тварь. Френн щелкнул пальцами, привлекая внимание следователя и, кивнув в сторону леса, прошептал: