— Выжидает. Прикидывает, где бы ему материализоваться, так чтобы удобнее было напасть. Знает, кто мы — колдуны. Боится. Но вряд ли что-то особо опасное. Даже болотный огонёк уже шарахнул бы нас электричеством. Нет, это что-то попроще. Давайте так: я отражаю атаку, а вы бьёте. Чем-нибудь простым, вроде кинетика или шаровой.
— Угу… Френн, я без обуви. Даже без носков.
— Ну так наколдуйте что-нибудь согревающее. Тоже мне, проблема. Харт, вон, тоже босиком…
Пока следователь с инквизитором трепались, Сайрус опасливо вглядывался в шумящую темноту, водя перед собой палочкой-концентратором. Всё же, он не был особо сильным колдуном, поэтому перестраховывался. Харт плюнул и полез обратно в окно, откуда вскоре появился, но уже в сапогах (видимо, траппер понял, что на таком морозе его ноги превратятся в ледышки за пару минут).
И только Зойза был спокоен. Бывший лесничий поставил ружьё рядом с собой (теперь стало хорошо видно, что берданка всего на вершок короче самого Зойзы), достал из кармана коробочку с жевательным табаком, сыпанул на язык добрую понюшку и задумчиво посмотрел куда-то вверх, на кроны сосен, с которых падал мелкий как пыль снежок.
— …а если осветительную?
— «Люстру», что ли?.. Хм, даже не знаю. Идея сама по себе неплохая. Думаю, тогда эта штука либо сбежит, либо будет вынуждена напасть… Вы умеете осветительную, Фигаро?
— Да что же я, совсем криворукий, по-вашему?!
В общем, все были заняты своим делом. И никто не заметил, как Зойза аккуратно сплюнул в сугроб, потер ладонью об ладонь и, крутанув ружьё вокруг руки, прицелился и выстрелил.
Все эти действия заняли у бывшего лесничего меньше секунды.
Ни одно живое или неживое существо просто не смогло бы увернуться или вообще хоть как-то отреагировать.
Бам! Фигаро аж присел; у него опять заложило еще с прошлого раза болевшие уши. Он непроизвольно сделал пару шагов назад — и вовремя: если днём на него едва не свалился мелкий баюн, то теперь на следователя чуть не рухнула здоровенная мохнатая тварь размером с коня.
— А я сразу понял, ваши милости, — Зойза озабоченно разглядывал свою берданку (очевидно, беспокоясь, не появилась ли на прикладе царапинка) — что погань эта колдовством по лесу стучит-гремит, а сама тихонько подбирается, чтобы, значит, того, сверху напрыгнуть.
— Поняли? — Инквизитор сунул палец в ухо, и ошарашенно покрутил головой. — Это как же?.. Чёрт, ну и ствол у вас… Аж в глазах двоится…
— Дык, вашсиятельство, это ж просто лесная шишига. Я таких пострелял больше, чем зайцев побил. Да вы сами посмотрите, пока не растаяла.
И точно: перед Фигаро лежало могучее мохнатое тело с четырьмя когтистыми лапами (точнее, тремя с половиной; одну из конечностей шишига еще не закончила регенерировать), цепким хвостом и мощными задними ногами заканчивающимися чем-то вроде гибких полукопыт. Головы у создания не было — калибр Зойзы постарался на славу — но и без неё было понятно, что лесничий прав: просто лесная шишига, коих в любом лесу полным-полно. Вот только…
— Вот только, — следователь, у которого вконец замёрзли ноги, наконец, набросил на них согревающее заклятье, — вот только с каких пор шишига как медведь-шатун шастает по ночам? Да ещё и ломится в человеческое жильё? Она что, оголодала? По ней не скажешь: жирный экземплярчик… Признавайтесь, Харт, вы у себя в рюкзаке тащите Ковчег Завета? Посох Аарона? Другую колдовскую безделицу?
— Самая волшебная вещь в моём рюкзаке — трусы с начёсом. — Харта била дрожь; кураж прошел и траппер, наконец, почувствовал, что он замёрз до костей. Френн чуть качнул ладонью, и вокруг Харта вспыхнуло гало какого-то заклятья-термостата. Лицо инквизитора было бледным, на лбу сверкали крупные капли пота.
— Харт, Зойза, — от интонаций голоса Френна по спине Фигаро продрал мороз, — быстро в дом. Сайрус — прошу, останьтесь. Быстрее, быстрее! Времени мало!
И тогда следователь тоже почувствовал: тьма. Но не такая, как раньше, когда их атаковала шишига, о нет. Откуда-то из леса на охотничью стоянку надвигалось настоящее цунами тьмы, готовое ударить, пробить навылет пулей чудовищного калибра, пройти насквозь клинком через сердце, настигнуть…
Всё произошло слишком быстро; ни Зойза ни Харт не успели даже сдвинуться с места.
По толстому стволу сосны на краю поляны пробежала тонкая дымная черта. Древнее дерево еще секунду постояло, а затем с душераздирающим скрипом рухнуло, оставив после себя только идеально гладкий пень. В воздух взлетело целое облако снежной пыли, а потом его разорвал вылетевший на поляну чёрный шар.