Френн молча налил гвардейцу полный стакан. Тот просиял, снял шапку, пожелал «благородным господам царского здоровья и таёжной силушки», одним махом осушил стакан и захрумтел огурчиком.
— Значит, — гвардеец, щеки которого заметно покраснели, уселся рядом с Фигаро, и принялся стаскивать заледеневшие рукавицы — где-то эдак с год назад, пошли слухи среди местных шерифов, что завелся в здешних лесах волколак. Лютый — страсть! А, главное, непонятно откуда взялся. Оно ведь как: волколаки что попроще из простого люда и получаются — хряпнет такой волчок мужика, и пошло: мужик тот сперва по ночам пьет, потому что тоска непонятная мучает, потом в лес сбегает — на луну смотреть, ну а потом, ежели знахарка заговором не подлечит, или алхимик какой пилюль не даст, то и вовсе волчарой обертается. Ну, волколаки — невелика новость. Повидали, знаем. Ежели волколак колдуна укусит, то тут уже дело хуже, потому как когда колдун в волколака обращается, то страсть жуткая…
— Колдун прошедший полную трансформацию в волколака — та еще пакость. — Френн скривился и принялся наполнять стаканы. — Сильная, злобная и хитрая тварь.
— Но ведь колдун легко вылечит себя, как только почувствует первые симптомы. — Фигаро озадачено нахмурился. — «Волчий зуб» лечится на раз-два.
— Так-то оно так, но некоторые колдуны не лечат специально. Особенно престарелые. Ну, типа, пусть к бессмертию через волчью шкуру — хоть так. Не каждый же может Легким вампиром стать.
— Во, в точности так, вашблагородие! Как есть, так все и бывает. Только этот волчара, что на округу жуть наводит, это хрен вообще пойми что. Говорят, что размером с паровоз эта тварь, и что даже железо на крови его не имет. Знамо дело, у страха глаза велики, да только дыму-то без огня не бывает.
Выпили, закусили. Паровоз опять свистнул, вздрогнул и медленно тронулся, пробираясь сквозь заснеженную ночь.
— Я вот что скажу, — гвардеец промокнул губы рукавом, — либо эта скотина получилась из самого сержанта Кувалды, либо влезла в эфирную пакость какую, и получился волколак-химера. Потому как иначе вообще непонятно.
— Однако. — Фигаро уважительно посмотрел на ротмистра. — Это, кстати, идея: был себе волколак, залез в эфирную аномалию… Хотя странно, конечно: волколаки они ж, в какой-то степени, Другие, а, значит, к эфирным аномалиям устойчивы, но это ж Дальняя Хлябь. Хрен его знает, что тут бывает.
— Одно точно скажу, господин следователь: теперь этот волколак над местными волколаками за главного. И такая это заноза — словами не передать! В общем, одна только надежда, что найдется какой колдун-специалист, который поймет, что это за тварь да откуда. А лучше — придумает, как ее грохнуть. Вот это польза будет!
— Так на Хляби ж полно колдунов.
— Ха! Те колдуны, что сидят в Снежном Логе, они ж, почитай, ссыльные. И, ежели по закону, то ничего сделать не могут — преступники.
— А ежели не по закону?
— Ох, — гвардеец поморщился, — сложно там все… Вот встретитесь с шерифом Сандерсом, он вам сам все расскажет. А мы люди простые… Ладно, пошел я спать, а то завтра с утра в наряд. Спасибо господа за водку, храни вас Святый Эфир!
Гвардеец козырнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Замок щелкнул, закрывшись сам собой, и в воздухе над столом немедленно материализовался Артур-Зигфрид Медичи.
— Ага, — колдун удовлетворенно усмехнулся, — значит, мне не показалось. Был волколак, был… Это, господа, не просто какой-то там волк-оборотень, не-е-е-е-ет! Это настоящая ходячая эфирная аномалия первого порядка! Эх, мне бы времени побольше — занялся бы этой тварюкой…
— Первого порядка? — Инквизитор поднял брови. — Уважаемый Мерлин, вы ничего не перепутали? Демон-Сублиматор — аномалия третьего порядка.
— Нет, дорогой мой Френн, не перепутал. Этот чертов волк — нечто из ряда вон. Тут задействованы силы, с которыми без надобности лишний раз лучше не сталкиваться… И вот такая штука бегает здесь просто по лесу! А мы еще даже не на Нулевом километре. Мда… Широка страна моя родная, много в ней полей, лесов и рек, а также всякой таинственной дряни. Ладно, господа, допивайте и спать. Завтра будем на Последнем полустанке, а послезавтра — на Дальней Хляби.
Допили бутылку, закусили остатками огурчиков и тушенкой, забрались под одеяла и выключили свет.