— …оно ведь как получается: загребет какой фабрикант под себя целую провинцию, и вопит: руки, мол, прочь от частной собственности! А сам людям платит… вот не поверите, Фигаро, собак своих лучше содержит. На фабриках чад, смрад, крысы, отрава прямо по полу течет, народ мрет, калечится, а шеф местного профсоюза у жупела этого в кумовьях, а то и вообще брат родной на полном пансионе. А тронь эту скотину, так сразу вой до небес: ущемляют свободного предпринимателя! Рынком аки кобылой правят, диктаторы! Визг даже за океаном. И вот уже у нигилистов откуда-то в карманах зазвенело, у анархистов полный склад английских пулеметов — фея, наверно, наколдовала, а в газетенке типа «Правдивая Правда» какой-нибудь еврейчик с умным лицом расскажет как дважды два, что Фунтик и Тузик — два козла, которые лично всю капусту сожрали и что Королевство, сталбыть, перемен требует… И, главное, с-с-сукин сын, как пишет — зачитаешься! Сам себя удавить хочешь, так складно лопочет!
— И как боретесь? — Фигаро отхлебнул коньяка и смачно закусил икоркой, блаженно растекаясь по спинке диванчика.
— А как — тут один только способ есть. Берешь такого фабриканта, и каленое железо ему к пяткам. И так три раза в день, пока последний империал из-за границы не выведет. Деньги все — в фабрику, на модернизацию, шефом там — кого работяги сами выберут, но только прямо ему говоришь: воровать будешь сверх положенного — в петлю. Чистка в профсоюзе, жалование поднять, счета в Королевском банке пенсионные открыть, лечить всех за фабричный счет, отпуск, премии, все дела… Так что когда нигилисты чего мутить там начинают, так их сами работяги в болоте топят. Потому как помнят, как оно — за медяк рук да пальцев лишаться… Одно только плохо, — Фунтик вздохнул, — молодежь, один черт, мутит…
— А, кстати, почему? — спросил следователь. — Я так понимаю, вы об этих… как их… Ну, которые «вернуть Королевство на рельсы цивилизации» и такое прочее?
— Во-во, — король икнул, — про этих самых… А тут, Фигаро, все просто: поехал такой юнец в Лондон, увидел лорда на керосиновой самоходке и кралю его в шелках, побродил по туристическому району, где даже собаки надушенные бегают и думает — ага! Вот оно как люди жить должны! А не то что у нас — свиньи на улицах да навоз на проспекте. Возьмешь, значит, такого красавца за грудки и рявкнешь: тебе, сын чертов, чего надобно?! Лекаря, который тебя за три медяка на ноги поставит, или немецкие сосиски? Техникум, где тебя, подлеца, за десять империалов в год инженером да алхимиком сделают, или кабриолет золоченый?! Комнату за серебряк в месяц или подштанники с колдовской автосушкой?! А он такой отряхнется, глазки томные сделает и мямлит: «интеллигенция, мон шер, всегда найдет себе дорогу среди быдла-с…» А мужик, что тебе печи чистит? А тот, кто карету твою чинит?! А те, кто канализацию тебе под дом копают — они что, не люди?! — Фунтик яростно махнул рукой. — Удавил бы этот цвет нации…
— Ну, не знаю… — Фигаро почесал нос, — По-моему, немецкие сосиски тоже штука хорошая.
— И сосиски будут, только дайте время… Мы чуть всего Королевства не лишились, когда здесь Мурзик с Фантиком хозяйничали. Половину казны вывезли, твари… Хотя мы с Тузиком, признаться, тоже так начинали. А потом поняли, что если так дальше пойдет — хана Королевству… Ну, украду я миллион, так что я его — в гроб с собой положу? А дети-внуки говорить будут, что Его Величество Фунтик страну прогадил. Хороша, блин, память в веках!