— Вы хотите сказать…
— Не хочу, — Фигаро мотнул головой. — Не люблю сообщать людям о том, что им насильно промыли мозги, но, как видите, приходится. За каким чертом вы ездили в Белоречье четырнадцатого января?
— Я… Я не помню…
— Не помните? Вы? Вы, бывший счетовод, который ведет всю бухгалтерию «Аллей» в уме?!. Впрочем, я вам верю. Верю, потому что этот эпизод был аккуратно извлечен из вашей памяти, равно как и все что касалось Моржуа и суда, на котором появились злосчастные бумаги. А чтобы у вас не возникло желания дальше выяснять причины своих ночных кошмаров, вам в голову внедрили довольно простой блок: каждое утро вы забываете о том, что творилось с вами во сне. Они бы вообще стерли все воспоминания о Черном Менестреле, но такое вмешательство — очень сложная штука, здесь завязано много ассоциативных последовательностей. Можно вообще ненароком сжечь мозги, а этого ваши «друзья» не хотели — стань вы внезапно недееспособным или, упаси Небеса, мертвым, власти вцепились бы в Агентство как свора бульдогов: Малефруа находит компрометирующие документы, Малефруа умирает — идиоту понятно, куда копать. И с тех пор, друг мой, вы еженощно терпите адские муки, а просыпаясь ничего не помните.
— Я не верю в это.
— Вспомните, когда вы в последний раз видели сон? Я имею в виду — со времени той «забытой» поездки в Белоречье? Не кошмар, а просто сон?
Некоторое время Малефруа молчал. Затем, трясущимися руками налив себе шампанского, осушил содержимое бокала как воду и спросил:
— Но как вы узнали об этом?
— Я бы ничего не узнал, располагай я лишь только полномочиями простого следователя ДДД. Но, к счастью, Их Величество король пообещал всячески способствовать расследованию. Я изложил свои подозрения в отчете, отдал бумагу Фунтику, ну а он…
— Ну а я, — Король зло ухмыльнулся, — переслал отчет Фигаро Тузику. С сопроводительной запиской. А Тузик — мужик простой. Через сутки Институт штурмовала его личная гвардия: начальство на дыбу, документы — следователям и через сутки мы знали сколько раз в день директор Института рукоблудил в школьном отрочестве… Там, кстати, в потайной картотеке такой дряни накопали, что — уй!.. — Фунтик махнул рукой. — На три виселицы каждому хватит. Так что будет вам, Фигаро, орден.
— Я согласен на медаль, Ваше Величество… Но что будет с «Черными Прудами»?
— Вы хотите сказать, что будет с «Агентством Петра и Павла»? — Король пожал плечами. — Совет директоров отправится на Дальнюю Хлябь — строить домики для ссыльных колдунов и думать над своим поведением. Думаю, лет десять им хватит для полной реанимации совести. А «Пруды», стало быть, теперь ваши, Малефруа. Я сюда ездить люблю, так что смотрите мне — содержать все в лучшем виде!
— Я бы добавил кое-что от себя, — следователь подошел к хозяину «Аллей», который с совершенно ополоумевшим видом сидел на полу у камина и мягко положил руку ему на плечо. — Как я уже говорил, Менестрель вернется. Рано или поздно, но он опять выйдет на берег. Поэтому, дабы ваши кошмары не возобновились, вам стоит отдать Моржуа то, что принадлежит ему по праву.
— Перебьется, — огрызнулся король. — Он, кстати, требует не земли — из него делец как из стульчака дирижабль, а просто денег. Сто тысяч компенсации. Дайте ему двести от щедрот — вы теперь не обеднеете — и, думаю, он вас еще в зятья позовет — у него, кстати, дочка на выданье есть, и весьма милая. Сто-восемьдесят-сто, вы такие фигуры любите, я знаю… А я ему пожалую еще земли — где-нибудь под Малыми Кочевряшками.
— Отличная мысль, Ваше Величество… Думаю, господину Малефруа нужно время чтобы придти в себя, так что предлагаю пока что его не трогать… Вот, держите, Клод. Это спирт, а это соль — вам сейчас полезно для восстановления душевного равновесия…
Следователь сложил руки на груди и повернулся спиной к камину. На фоне ярко пылающего огня он казался обитателем Преисподней, но не демоном, а эдаким чертом-городовым или, скажем, духом чревоугодия, явившимся в мир отвращать городских кумушек от беговых дорожек и искушать запретными дарами кондитерских лавок.