— Да-а-а, нелегко вам живется, — сочувственно покачал головой Фигаро. Но я все еще не понимаю, за каким чертом вам сдался следователь Департамента Других Дел.
— А вы погодите, не спешите. Дойдем и до этого… Так вот, Фигаро, за последние три года Паровая Мануфактура господина Виккерса, что в Верхнем Тудыме, задействовала в своих технологических циклах около шести наших разработок. Шести!! Когда я об этом думаю, я просто зверею! Зверею, Фигаро!! — господин Форинт яростно затопал ножками. — Во мне просыпается убийца! Наш автоматический сверлильный станок с паровым приводом! Наша камера сжатия газов! А холодильная установка!.. Фигаро, я сейчас заплачу!
— Не надо, — следователь с меланхолической миной лица отрезал себе еще мяса. — Ближе к делу, Форинт.
— Да, да… Короче говоря, Фигаро, я не стремлюсь доказать, что патентное право было жесточайше попрано — черт с ним! Мне нужно, слышите, мне жизненно необходимо найти ту скотину, которая крадет наши разработки и передает конкурентам! Это все, о чем я сейчас могу думать!
— И что вы сделаете с этим… нехорошим господином? — полюбопытствовал следователь. — Спалите в бойлерной?
— Хорошо бы… — ощерился фабрикант. — Я бы на такие мелочи не разменивался… Но нет, Фигаро, я — законопослушный гражданин. Я чту уголовный кодекс, как сказал кто-то из классиков. И, — к сожалению! — придется обойтись без членовредительства. Но все равно, этой крысе не поздоровится! Я уничтожу репутацию этого подонка! Его не возьмут даже дворником на Дальней Хляби! Он у меня будет холерные бараки чистить! Он… — Фабрикант подавился, и некоторое время шумно прочищал горло. — Фигаро, прошу вас, заклинаю — помогите! Мое конструкторское бюро сделало гениальное открытие! Разработка века! Метод электрической выплавки алюминия! А-лю-ми-ни-я, Фигаро!! Никакого больше алхимического вытравливания, никаких безумно дорогих и безмерно токсичных производств! Чертежи поступят на фабрику через неделю, и сразу же начнется сборка новой производственной линии; у нас уже располагаются немецкие инженеры. Полный пансион, лучшие квартиры, три тысячи империалов в месяц! Каждому! — Фабрикант схватился за голову, в его расширившихся от ужаса глазах стояли слезы. — Если чертежи умыкнут… Даже не хочу об этом думать. Я пущу себе пулю в лоб… или уеду в Лютецию.
— Ну, ну, господин Форинт… — следователь, явно смущенный такой бурей чувств, слегка замялся. — Поверьте, я понимаю всю деликатность ситуации и очень вам сочувствую. Но с чего вы взяли, что шпион — на фабрике? И даже если это и так: насколько я помню, у вас там работает почти тысяча человек. Как вы предлагаете его искать?
— Шпион — на фабрике, — отрезал Форинт. — Будь он в моем КБ, так Виккерс уже бы начал строить плавильные печи по новым чертежам. Но конструкторов жесточайше контролируют; там совершенно невозможно что-то украсть или как-то передать информацию на сторону. А фабрика — другое дело. Там за всеми не уследишь. Да и где гарантия, что «крыса» просто не откупится от соглядатая?
— Тогда как от меня, по вашему, откупиться не получится? Польщен…
— Я предлагаю вам сделку, Фигаро. Контракт. Изловите мне шпиона и получите шестьдесят тысяч золотых империалов на руки. Никаких чеков.
Фигаро поднял глаза к потолку, сложил руки на массивном брюшке и сладко зажмурился.
— Шестьдесят тысяч… — в голосе следователя появились мечтательные нотки. — Это, если я не ошибаюсь, мое жалованье за три года беспорочной службы… Купить билет на пароход, отправиться в кругосветное путешествие, дописать, наконец, книгу…