— Что ж, колдун, давай поговорим. Я побалакать ой как охоч, да только работа ждет. Так что давай по скорому, ась?
— Можно и по скорому, — кивнул Фигаро. — У меня пара вопросов и ты свободен. Первый: кто убил людей на фабрике? Вот, буквально, за последние шесть лун несколько человек скопытились. Знаешь, кто их так?
— А кто ж, коли не Фабрика? — цеховой произнес последнее слово с большим уважением и явно с большой буквы. — Вреда от них было много, вот и двинули кони ни за здорово живешь.
Следователь задумался. Ответ Другого явно намекал на смерти от несчастных случаев — если бы агентов следственной комиссии при патентном бюро убил человек, цеховой бы так и сказал. Странной была фраза о «вреде» — существо, очевидно, имело в виду, что этот самый «вред» был как-то связан с тем, что люди «скопытились». Но задавать уточняющие вопросы было бессмысленно: Фигаро уже имел опыт общения с Другими и понимал, что надеяться на прямой ответ нет никакой надежды. Голова у этих созданий работала иначе, чем у людей и, в каком-то смысле, беседа с Другим всегда была гаданием на кофейной гуще. По той же причине бессмысленно было спрашивать у цехового кто крадет чертежи у Форинта: Другой, даже если он знал ответ (а, скорее всего, он не знал), выдал бы очередную порцию «народных загадок». Поэтому Фигаро спросил:
— Кто спаивает цеховых?
Другой хмыкнул, затянулся ароматным дымком и сказал:
— Супостат, знамо дело!
Следователь крякнул. Ответ был, в общем, абсолютно логичен.
— Ну ладно, а кто…
В этот момент произошло нечто непонятное.
Раздался глубокий, заунывный вой, в котором Фигаро без труда опознал фабричный гудок. Вот только звук шел, казалось, прямо из стен кабинета и заключал в себе настолько безапелляционный приказ к действию, что следователь дернулся — его тело отреагировало раньше него самого. Хотелось куда-то бежать и что-то срочно делать, вот только было непонятно, что именно.
Воздух над головой цехового помутнел, сгустился, и на мгновение с Фигаро случилась легкая галлюцинация: следователю показалось, что Другой сидит в потоке быстро сменяющих друг друга ярко-красных цифр, водопадом льющихся с потолка. Затем цеховой вскочил на ноги, отряхнулся, совершенно по-человечески помахал Фигаро пушистой лапкой и… выйдя из мелового круга, провалился в пол.
Следователь выпучил глаза: случившееся было за гранью возможного. Цеховой, спокойно преодолевший барьер, способный удержать Легкого Вампира — это не укладывалось ни в какие рамки. Другому явно помогли; его позвала некая внешняя сила, настолько мощная, что даже Фигаро, прошедший полный курс ментальных тренировок Департамента, отреагировал на ее зов.
Следователь вздрогнул и быстро одернул занавески с окна, впуская в кабинет дневной свет. Его била дрожь и дело было не только в недавнем сеансе связи с Другим существом. Он был уверен: тот, кто снял его защитный барьер — не человек.
— Фигаро! Вот вы где!
Винсент Смайл остановился в узком проходе между библиотечными стеллажами и шутливо поднял над головой несуществующую шляпу, глядя на следователя, копавшегося в огромной куче бумаг кое-как втиснув свой широкий зад в узкое библиотечное креслице.
— Смайл? Здравствуйте. — Следователь сделал какую-то пометку в блокноте, перевернул страницу, помусолил карандаш, черкнул что-то прямо на странице книги и, наконец, соизволил посмотреть на главжандарма. — Вы, однако, не торопились.
— Так вас же хрен найдешь. — Смайл подошел к столу и взял в руки один из лежавших на столе журналов. — Ого! «Линза и Затвор» за прошлый месяц! Фигаро, вы решили заняться фотографией? А это ваше? — он схватил прикрытую картонкой фотомашину, которую следователь аккуратно огородил забором из журнальных подшивок и принялся вертеть ее в руках. — Лютецианский «Флер»? Не самый лучший выбор; морально устарел лет пять назад.
— А… Эхм… Нет, я взял в аренду в ателье. — Следователь смутился. — Там были и другие, но если я случайно разгрохаю эту, то не так накладно… А вы тоже разбираетесь?
— Что значит, «тоже»? — Смайл щелкнул запорной пружиной и откинул в сторону заднюю панель фотомашины. — Сейчас все разбираются: девятнадцатый век на дворе… Черт, Фигаро, вы не могли взять кассеты получше? Это ваши снимки?
— Осторожно, они совсем свежие!
— Да ладно вам, все уже давно высохло… Ну вы даете. Сами снимали?