— Пара? Вы уверены? — Смайл вздохнул. — Впрочем, если это поможет от вас отвязаться, то я согласен.
— Отлично! Вопрос первый: вы знаете, что за последние шесть месяцев на Пружинной Фабрике при весьма странных обстоятельствах погибло четверо работников?
— Знаю, конечно. — жандарм недоуменно поднял брови. — Вот только «странными» обстоятельства их гибели я никак не назвал бы.
— Вот как? Человека нашли раскатанным в кровавый блин — это, по вашему, не странно?
— Фигаро, — Смайл устало покачал головой, — вы не понимаете, о чем говорите. Это машиностроительная мануфактура. Там есть алхимические цеха, где одно неверное движение может привести к несчастному случаю, причем то, что от вас останется, будет похоже на миску соплей. Вы не представляете, в каких условиях там работают люди.
— И вы что, совсем не проводили расследования?
— Один раз. Когда погиб господин Туше, старший мастер.
— Хм… — Следователь покопался в своей папке и поднял на жандарма недоумевающий взгляд. — Я об этом ничего не нашел.
— В газетах ничего и не писали. Было закрытое расследование, нас специально попросил господин Форинт. Туше — столичный инженер, прекрасная репутация, богатая семья. Его смерть была трагедией… Но мы ничего не нашли, вообще ничего. Его намотало на передаточный вал — жуткая история, но никакого злого умысла.
— Смайл, — Фигаро сощурился, — а вам не кажется, что для инженера со стажем несколько странно погибнуть вот так глупо? Инженеры соображают в технике безопасности побольше простых смертных, так какого черта ему взбрело в голову лезть в этот… вы сказали «передаточный вал»?
— И что? Моряки с тридцатилетним стажем тонут в море. Ветеран нескольких войн гибнет от шальной пули, пущенной зеленым новичком. Это жизнь, Фигаро. Опыт уменьшает риски, но не сводит их на нет.
— Да, да… И вы даже не пытались искать какой-нибудь связи между погибшими?
— Ха! Связь тут налицо: все они работали на Пружинной. На опасном, между нами говоря, производстве.
— А вы в курсе, что все они проработали там меньше двух недель?
Некоторое время в беседке стояла полная тишина: следователь и жандарм сверлили друг друга взглядами. Очи жандарма пылали праведным огнем: еще чуть-чуть и поганец-следователь, осмелившийся спугнуть музу Смайла и теперь ставящий под сомнение компетентность его служащих должен был скукожиться и улететь пеплом по ветру. Но взгляд, что сотни раз обращал подчиненных жандарма во прах, заставляя ползать провинившихся в пыли путаясь в паутине собственной вины не оказывал на Фигаро ни малейшего действия. Напротив: следователь сам буравил жандарма взглядом и был тот взгляд подобен сверлу зубодера.
— Ладно, — скис Смайл менее чем через минуту, — выкладывайте, что вы там накопали.
— Все очень просто, Винсент. До такой степени просто, что если бы ваши следователи были моими подчиненными, я бы отправил их в Залив ловить жаб для лютецианских рестораций. Сегодня утром, сразу после библиотеки, я заехал на Пружинную и поднял карточки погибших работников в тамошнем Бюро Труда… И не надо на меня так смотреть, это уже года три как законно: в интересах следствия наниматель обязан сообщить все личные данные служащих. Профсоюзы, конечно, взбеленились, но хуже всего, как всегда, с правозащитниками из Рейха. Я читал в «Столичных Дербезгах» что Ганс Кальтенбрунер, заведующий по делам византийских переселенцев и второй зам рейхсканцлера по делам прессы пообещал публично облить бензином и поджечь на площади своего секретаря в знак протеста, а также выступил в Малом Совете Европы Без Лимитрофов и Дотационных Территорий с докладом, где заявил что в Рейхе не-граждане имеют больше прав, чем наши работники мануфактур. А еще на той неделе…
— Фигаро!! — застонал Смайл, хватаясь за голову.
— А?.. О, конечно, простите… Так вот, я просмотрел рабочие карточки — они все еще были в архиве, поскольку закон обязывает их хранить пять лет после смерти или увольнения работника — и обнаружил, что все погибшие не успели проработать на Пружинной и месяца. Само по себе это не так странно — тут вы правы, Винсент. А вот то, что все они устроились на фабрику по фальшивым документам уже наводит на определенные размышления, вы не находите?
— Почему вы решили что их бумаги фальшивые? — теперь жандарм сидел ровно, словно проглотив палку и смотрел на следователя очень внимательно.
— Телеграфировал по скоростному в столицу — сущая безделица! Этот новомодный электрический телеграф — очень удобная штука. Нет бумаг с такими номерами, Винсент. И никогда не было.