– Погоди, а что со смартфоном то?
– Да что. Как улика лежит. Если бы не этот дотошный мужик, неизвестно, сколько бы ещё это продолжалось. Крутится дело. Техотдел я загрузил поиском других задвоенных товаров, почтовики сдают друг друга, лишь бы самим меньше досталось. Там ещё долго, но я держу на контроле. Громкое дело будет!
– И опять твоё.
– Не, а я что? – удивился Каев. – Если бы остальные работали, и у них были бы такие.
– Ой, иди, всё, – махнул рукой начальник.
Следователь вышел из кабинета и поднялся на второй этаж.
– Привет, бездельники, – поприветствовал он коллег. – Так, меня сегодня не будет, я в разъездах по новому делу.
– Опять? Ты бы хоть иногда работал что ли! – возмутился один из сидящих в отделе следователей.
– Так я в отличие от вас и работаю.
– И информацией приторговываешь.
– Это кто тебе такое сказал?
– А откуда у тебя Рено новое?
– А вот зависть плохое чувство, – ответил Каев. – И чужие деньги считать не надо. А дело ещё одно сдам, вообще себе закажу универсал D-класса. Тоже Рено. С дизайном из начала двадцать первого века. Синий.
Не, вот ведь придрались. Накопил он. Честным трудом. Нет, правда честным. Потому и класс гравибиля всего B. Следователь никогда не брал и не давал взяток. Он действительно обменивал информацию, но не на деньги, а на другую информацию, связи, знакомства, небольшие полезные вещи, наличие которых было трудно отследить, услуги. Машину без привлечения внимания налоговой, таким образом не купишь. Вот стоит как раз, предмет зависти коллег.
Каев нажал кнопку на брелоке, и дверь машины послушно отворилась ему навстречу. Следователь сел на сиденье водителя, нажал педаль, закрылась дверь, засветились экраны мониторов. Каев пристегнулся, взялся за руль и оторвал графибиль от земли. Он любил управлять машиной сам, чувствовать как этот набор металлов, пластика и стекла слушается движений рук и ног.
– Ну живей же! Почисть уже свой автопилот от вирусов! – крикнул Каев соседнему гравибилю, медленно парившему впереди.
И вот такие выпады в сторону других участников движения тоже доставляли следователю удовольствие. Он включил поворотник и поднялся на верхний ярус. Тут движение побыстрее.
Ни вчерашние, ни сегодняшние опросы сослуживцев Харитонова не дали никакой ясности. Все в один голос заявляли, что человек он сугубо положительный, ответственный, профессиональный и тихий. Никто не верил, что он мог кого-то убить, хотя соглашались, что навыки для этого у него, конечно же, имеются.
Вечером Каев заглянул к криминалисту в гости. Вроде как проведать его здоровье, а по факту поговорить о деле.
– Привет, Кир Гутович, на вот, держи, тут для тебя найдётся интересная информация, – следователь протянул флешку и, повесив куртку, продолжил. – А теперь рассказывай.
– Ты был прав, Саш, – криминалист провёл гостя на кухню. – Вряд ли Харитонов убивал Абову.
– Вот! Я говорил! А доказательства?
– Имеются. Первое и самое, пожалуй, весомое: при вскрытии в желудке никакого чая не обнаружено. Кофе тоже. Только остатки ужина. Выходит, что она ничего с сержантом не пила. А информацию на чипах подделали.
– Но это же мог сделать наш подозреваемый, так? – Каев дул на только что налитый хозяином чай.
– Так. И думаю, именно на это будут напирать в суде, – криминалист достал печенье с кунжутом.
– Да, хорошо стыкуется.
– Грубо стыкуется. Потому что можно было вообще не заморачиваться с этим. Плюс смотри: на одной из чашек, той, которая стояла в сушилке, отпечатки только самой Абовой. Их расположение таково, что можно точно сказать, и компьютерное моделирование это подтверждает, что она вымыла чашку, вытерла её и поставила сушиться. Сомневаюсь, что Харитонов стал бы прикладывать пальцы убитой к чашке, да ещё под правильным углом. Это нужно быть профессиональным убийцей. Далее ты меня спрашивал о травмах. Они все, действительно образовались до момента смерти. Надо сказать, что их в целом много. Синяки, ссадины. То ли Абова не очень хороша в военном деле, то ли Харитонов гоняет своих учениц и в хвост, и в гриву.
– Гоняет, спрашивал. Прошлогодний выпуск стал лучшим за последние семь лет, а для него это был первый.
– Талантливый у нас сержант, – откинулся на стуле Кир Гутович. – Может быть всё-таки?
– Да нет, – отмахнулся Каев. – Даже если случайно. Он бы сам себя сдал сразу же. А что там про травмы то?
– Да. Продолжу. Синяки, царапины разной давности. Свежий перелом. И очень свежие ушибы, не успевшие даже начать восстанавливаться организмом. Явно был удар в живот. Множественные царапины на руках. Гематомы на ягодицах, на голени здоровой ноги. Ну и разбитая голова само собой.