— Получается слить тебя?
— Получается так.
— И что потом?!Они же тебя посадят…
— Мне казалось ты всегда об этом мечтала. Сбудется твоя мечта.
— Идиот-зло ответила я. — Алмазов, ты можешь хоть иногда быть серьезным?!На меня если что два притупления вешают. Скажи в каком моменте посмеяться, я посмеюсь.
— Наташ, да успокойся ты. Я дам тебе кое-какую информацию. Но это не значит, что я собираюсь подставляться. Пусть думают, что ты усвоила урок и роешь под меня.
— Сколько ниточке не вейся…..
— Слушай, да порешаю я все. Все будет нормуль. Не нуди.
— Выходит я нудная?!
— Вечно недовольная, я бы сказал. Нужно каждый день жить как последний. Когда радоваться жизни если не сегодня?!
Но все закончилось совершенно по иному. Когда генерал понял, что я не стремлюсь внедриться и помочь посадить алмаза, он надавил на меня вновь, но уже сильнее чем в первый раз. Мне показали фотографии моей матери. Видимо слежка. Мне четко дали понять, что не стоит играть в игры.
Это было уже перебором. Мне объяснили, с ней может случиться страшное. Проверять я не хотела. На меня и это подействовало. Не смотря на то, что мои родные больше не считали меня частью своей семьи, я не могла так поступить с ними, рисковать. Мама отказалась от меня, после того, как посадили моего брата. Его посадили за распространение наркотиков. А я не помогла. Но она все равно моя мать. И я не могу рисковать. Да, несомненно я влюбилась в алмаза, что скрывать, но я выбрала маму. Я больше не могла играть на два поля. За меня крепко взялись, знали о каждом моем вздохе и шаге.
Алмаза все же взяли через неделю по моей наводке. Его взяли при сделке и продажи оружия. Его обвиняли не только в делах, которые он когда-то натворил, но и в том, что он якобы готовил теракт. А это уже совершенно другая статья. До пожизненного.
Когда я осознала, что я сделала, мне жить не хотелось. Хотя я была уверена, эту проблему люди алмаза решат быстро.
Когда я стояла на суде и отвечала на вопросы как свидетель, я боялась переаести свои глаза и посмотреть на Тимура. Лишь один раз я смогла. Он был спокоен. И смотрел на меня. Осуждающе. Представляю, как бы ему хотелось сомкнуть свои пальцы на моей шее.
Я понимала, что уничтожаю его, да и себя тоже. Алмаз никого за собой не потянул. Все взял на себя.
Мне пришлось на суде говорить выученную речь. Я утверждала, что все с самого начала было хорошо спланированной операцией. Начиная с похода в тот злосчастный ресторан. Мне пришлось соврать, что так и было запланировано. Я говорила это уверенно и с каменным лицом. На суде от и до было одно сплошное вранье. Я рассказывала то, что сказал мне генерал.
Когда прозвучал приговор «двадцать пять лет строго режима», я чуть не потеряла сознание.
Последний взгляд алмаза, меня убил. Он смотрел как человек которого предали. Печально, но наказывающе. Он молчал, но можно было прочесть все в его глазах. “Я НИКОГДА ТЕБЯ НЕ ПРОЩУ»
Из здания суда я выбежала бегом. На ступеньках меня ждал генерал, которого я искренне ненавидела всеми фибрами души. Я хотела чтобы он сдох в муках.
— Вот видишь Наталья, все получилось. Могла бы сразу сделать как говорят, и не пришлось бы прибегать к крайним мерам. Кстати, с повышением тебя.
Я лишь зло посмотрела на него и пошла прочь.
Я брела по городу и сама не заметила, как пришла к дому, где давно не была. Это было двухэтажное общежитие. Старое, обшарпанное.
Я потянула на себя старую, скрипучую дверь и забежала в подъезд, в котором как и всегда пахнет сыростью, постучалась в квартиру на первом этаже. Мне открыли почти сразу же.
— Наталья Владимировна? — удивился мужчина в возрасте и почесал лысину. — Какими судьбами?
— Пройти можно?
— Проходи-пропустил меня в квартиру мужчина и по привычке выглянул на площадку, проверил одна ли я.
С этим старым жуликом я знакома достаточно давно. В его квартире как всегда пахнет крепким кофе и трубкой которую он курит.
Я прошла в комнату, в которой по старинке все накрыто накидками. Начиная с подушек.
— Случилось чего Наташ?
— Алмаза закрыли, может слышали?!
— Да уж слышал. Ты чтоль постаралась?
— Я Тимофеевич. — сев на стул, устало ответила я.
— Кофе не предлагаю, тебе по всей видимости нельзя. Чай будешь?
— А кофе почему нельзя? — удивилась я.
— Вреден он беременным-уверенно ответил Тимофеевич и полез в полку в поисках чая.
— Я не беременная, просто трудные деньки выдались. Поэтому и выгляжу плохо. Так, что кофе мне можно.
— А я говорю в положении ты дева. Я знаю о чем говорю. Меня старого жулика ты хрен обманешь. Я в деревне в свое время знаешь сколько рожениц перевидал и родов принял. Да и у беременных как и у работников церкви, лицо определенного цвета. Таких ни с кем не спутаешь.