После прогулки, я вновь схватила коляску и потащила ее на пятый этаж, с каждым пройденным пролетом понимая, что подступают слезы, от бессилия и усталости, но плакать нельзя. Нельзя и все. Раньше я не была такой. Мне все было по плечу. Одна преступников брала, одна машину толкала, все одна делала, со всем справлялась. А после всех событий и родов я расклеилась. Стала чувствовать себя слабой.
Вечером, уложив сына спать, я все же наскоро сумела вымыться. Кто бы мне раньше сказал, что такая мелочь может обрадовать. После ванной, я ощущала себя совсем другим человеком. Не смотря на то, что мыться с открытой дверью ванной, это совсем не комильфо и достаточно прохладно. Но хоть так.
Я стояла у зеркала и расчесывала свои волосы. Как же сильно я после родов изменилась на лицо. А может это нервы и стресс?!На лице я стала замечать все новые и новые морщинки. Под глазами синяки от усталости и постоянного недосыпа. Лицо заострилось и ни намека на здоровый румянец. Бесцветная и замученная. Потом подумала о своем крошечном и сладком Тимуре и улыбнулась себе в зеркало.
Близился Новый год. Из праздничного и напоминающего, что скоро праздник у меня были лишь мандарины, которые я чистила и просто клала в заварочный чайник для запаха. Купила еловую ветку и поставила в воду, чтобы создать хоть какое-нибудь настроение.
Все дни, мой дорогой сын был спокоен и наверное всем происходящим доволен. Давал маме поспать. Я хоть немного чувствовала себя отдохнувшей. Я училась радоваться всяким мелочам.
Начиная с вкусного чая, заканчивая каким-то глупым и немного смешным фильмом. И у меня получалось.
Я даже вырезала из бумаги снежинки и наклеила их на окна.
В новогоднюю ночь, когда мой сынок сладко спал, я стояла и смотрела в окно на салюты, которые виднелись вдалеке. В нашем скромном районе, никто салютов не запускал. Это не дешевое удовольствие.
Я держала в руках кружку с чаем и загадала желание. И пусть оно никогда не сбудется. Но на то оно и желание, чтобы его загадывать, а потом пошла ложиться спать, но не вышло.
В дверь тихо постучали. Мой пульс сразу же подскочил, а внутри все опустилось и похолодело. Ко мне никогда никто не приходил. Меня не знает никто, кто тогда это может быть?!Если только кто-то из соседей, который знает, что у меня маленький ребенок, хотят предупредить что могут пошуметь в праздник.
Я вооружилась огромный, тяжелой ложкой для обуви и пошла открывать дверь, пока незваный гость своими стуками не разбудил моего Тимура.
В одной руке я держала ложку, второй стала открывать дверь.
Когда я увидела того, кто в столь поздний час решил нас потревожить, я усомнилась в своем здравии. Я не сразу узнала и поняла кто передо мной стоит. Словно прошло много лет. Я узнавала черты лица, но в то же время и не особо.
Это был мужчина, полностью седой, его лицо было с глубокими шрамами и следами от ожогов. Он выглядел так, словно долгое время был в плену. Взгляд поникший и насколько это только возможно печальный, уставший. Я внимательнее всматривалась в черты лица и лишь молчала. У мужчины спокойно сидел на руках черный кот, который внимательно меня рассматривал, и спортивная сумка висела через плечо.
— Ну здравствуй, Наташа Ростова-услышала до боли знакомые слова и голос, который уже не надеялось услышать.
Я до последнего не верила собственному слуху и зрению, а потом у меня просто подкосились ноги и я чуть не упала. Алмазов сумел меня вовремя поймать.
— Господи-прошептала я и заплакала. — Это правда ты?!Ты ведь настоящий, да?!
— Настоящий, только страшный.
Я взяла кота из его рук и запустила в квартиру. А потом бросилась к алмазу. Я вцепилась в него мертвой хваткой. Он правда был настоящим и теплым. Он пах своим запахом, который я помнила до сих пор. Я обнимала его так крепко, словно боялась, что его вот-вот снова отберут.
— Больше никогда не уйдешь?!Ты ведь вернулся навсегда, правда?! — плача шептала я.
— Навсегда Наташа Ростова, навсегда.
Я расцепила свои крепкие объятья. Я увидела слезу, которая катилась по лицу алмаза. Я вытерла ее подушечками пальцев и взяв Тимура крепко за руку сказала:
— Пойдем домой.
Алмазов вошел в квартиру и его взгляд сразу же упал на детскую коляску. Он с каким-то особым трепетов провел по ней рукой. Сново посмотрел на меня.
— Пойдем Алмазов, посмотришь на сына.
— А вдруг он испугается?
— Алмазов, он сейчас спит. — улыбаясь ответила я. — Да и это твой сын, его так просто не напугать.
Я провела Тимура в комнату. Мы стояли у кроватки и смотрели на спящего сына.
— Как назвала?