Он попал без труда, успев в полете зацепить еще одного нападающего, но расстояние было чересчур велико. Жао не убил воина, а только легко задел его левый бок, не пробив доспеха: лезвие просто скользнуло по беленой коже. Белый издал странный рокочущий звук и стал медленно поворачиваться, перехватывая меч так, чтобы ударить наемника в конечной точке прыжка.
Жао сжался в комок, чудом не напоровшись на лезвие катаны, упал в снег и, заблокировав удар, резко поднялся. Перед глазами поплыли красные пятна, в ушах зашумело. Он ударил, целясь сквозь кровавую муть, промахнулся и отскочил назад, готовясь для новой атаки, одновременно оценивая количество противников.
Их было много. Слишком много для их небольшого отряда, слишком много даже с учетом принятого наемником алхимического стимулятора. Даже если все остальные (а, кстати, сколько их осталось в живых?) последуют его примеру, белые просто задавят их количеством.
«Плохо дело», отрешенно подумал наемник, уходя из-под удара и отрубая белому воину руку вместе с мечом. «Все тут ляжем. Что ж, умереть в бою — самая лучшая смерть из возможных».
Из-за спины Жао послышался слабый шорох. Наемник резко обернулся, чувствуя, как рвутся связки не способные выдержать такое надругательство, и оказался лицом к лицу с двумя воинами в белом.
…Если бы не действие «Вихря», он бы никогда не заблокировал такой удар: молниеносный выпад из нижней плоскости. Но сейчас «молниеносным» был он сам. Лезвия встретились, высекая снопы искр, и разлетелись в стороны.
Проблема была лишь в том, что ускоряя самого Жао, эликсир никак не влиял на физические реалии, в частности, на законы сохранения импульса. Наемника буквально отшвырнуло назад, бросив спиной на камни; вакидзаси, описав красивую дугу, отлетел куда-то в сторону и исчез в снегу.
…Что-то большое, темное промелькнув в воздухе, врезалось в воина в белом и снесло его словно камень глиняную бутылку. Присмотревшись внимательней, Жао понял, что прилетевший предмет это еще один белый воин, правда, без головы и правой руки. Уже догадываясь, в чем дело, он повернул голову в том направлении, откуда прилетел спасший ему жизнь импровизированный снаряд и увидел Рича.
Голый до пояса, одетый только в широкие алые штаны, босиком стоящий в снегу и небрежно помахивающий своей саблей-крюком, хозяин напоминал Жао Стража Гор — духа-охранителя священных склонов. Неизвестно, кого он напоминал белым воинам, но, в любом случае, впечатление Рич производил сильное. Рядом с хозяином валялись два окровавленных куска мяса в обрывках белой кожи: у Рича была дурная привычка превращать своих жертв в неаппетитный фарш.
Рич небрежно махнул саблей, разрубая пополам очередного воина в белом. Ударил фонтан крови; раздался короткий визг, будто телегой раздавили зайца. Еще один нападающий попытался провести хитрую атаку снизу и сзади, но Рич просто шагнул в сторону, на ходу поддевая белого кривым концом лезвия и отбрасывая в сторону. Истошно вопя, воин улетел в буран, оставляя за собой дорожку из собственных внутренностей, крови и фекалий.
Жао снова поморщился. Он знал хозяина слишком хорошо, чтобы думать, будто тому доставляют наслаждения чужие страдания. Нет, Рич не был маньяком, он даже не был жесток в общепринятом смысле этого слова, но его манера превращать любое сражение в бойню раздражала наемника. Для Жао бой был искусством, вроде написания стихов или рисования картин; он привык драться и убивать чисто. Рич же на поле боя вел себя как мясник, причем лишенный воображения; он дрался грязно, хотя и весьма эффективно. Он напоминал здоровяка-дровосека, которому осточертела его работа: даже сейчас на лице Рича крупными буквами была написана скука.
Хрясь! И воин в белом доспехе валится в снег, зажимая располосованное горло.
Короткий, брезгливый удар. И вот еще один белый катится по камням, держась за вспоротый живот и истошно воя.
Выпад. Хрип. Кровь, мясо и кости. Звуки, точно рядом разделывают еще живого теленка. Красный снег. Красный цвет — в снегу, на камнях, алые брызги в воздухе.
Белые воины дрогнули.
Рич что-то прокричал, выбросив руку ладонью вперед, и с его пальцев сорвался шар ослепительного света, с невероятной скоростью рванувший к двум нападающим, которые замешкались, не зная, кого им атаковать: Рича или уже порядком измученного Жао. Воины бросились в разные стороны, уходя из-под удара шаровой молнии — надо отдать им должное, действовали они умело и слажено.
«Промазал», — подумал Жао, но хозяин, как оказалось, и не думал целиться в кого-то из атакующих. Когда световой шар оказался точно между воинами, Рич резко сжал пальцы в кулак, и молния с оглушительным треском взорвалась, разорвав белых в клочья.