— Нет, спасибо… А, вообще, давайте. Черт, голова-то как болит…
— Это скоро пройдет.
— Да я знаю… Пожалуй, мне стоит спуститься к Френну, пропустить стаканчик-другой.
— Боюсь, не выйдет, — презиратор покачал головой. — Запасы спиртного в местной столовой подошли к концу, а в винном погребе — немцы. Они настраивают свою аппаратуру и в качестве меры предосторожности запечатали все двери.
— Ну, тогда я просто прогуляюсь в город.
— Опять-таки не получится. Выход за пределы купола — только по спецпропускам. Вам я такой выхлопотать не смог, потому что в этом проекте Вы просто консультант.
— То есть, — Фигаро кисло усмехнулся, — мне придется сидеть тут до самой развязки?
— Да, — кивнул презратор. — И, знаете, я Вам по-черному завидую, Фигаро. Это не та работа, которой должен заниматься нормальный человек.
— Но лиса… — Следователь провел рукой по лицу, словно пытался смахнуть невидимую паутинку. — Вы ее не потянете. Никто не потянет.
— Да, — просто кивнул презиратор. — Кровавый Грех, убийство сильнейшей колдуньи, родовое проклятие и Па-Фу, вызванная архимагом всей Заоблачной Империи — не думаю, что у нас получится ее остановить. И не думаю, что у наших гостей тоже что-то выйдет. Вряд ли кто-либо на всем белом свете вообще сможет дать отпор этой лисе.
— И что теперь? Отдадите ей Рича?
— Нет, — Логос тяжело вздохнул. — Не отдадим. Теперь все это дело вышло из-под нашего контроля.
— Не понимаю. — Следователь взял у презиратора сигарету и прикурил от его пальца.
— Пока Вы сидели тут в трансе, я получил служебную записку из Министерства Обороны. Теперь они здесь главные.
— Что?! — следователь поперхнулся дымом. — Неужели Рич настолько важен для военных?
— Рич им вообще побоку. Просто для них это уникальнейший случай испытать свои новые разработки на Другой такой беспрецедентной мощи.
— Как и для немцев?
— Фигаро, Вы не знаете наших военных колдунов. Немцы по сравнению с ними — дети. Это банда, у которой вообще нет никаких принципов, зато есть заклятья массового уничтожения… Хотя стоп. Это уже пошла сверхсекретная информация, за разглашение которой мне оторвут голову — и не в переносном смысле. Да и знать такие вещи Вам не обязательно. Главное, что через несколько часов здесь разразится ад.
— А город?!
— Эвакуация в самом разгаре. Но это уже не Ваша забота — опять-таки завидую.
Некоторое время следователь просто молча курил, потирая виски. Вид у Фигаро был нездоровый и презиратор даже мельком пожалел его: лицо вытянутое, кожа бледная, как пергамент да еще, похоже, мигрень. Что поделаешь — нервы.
— И что мне теперь делать? — Фигаро желчно фыркнул. — Просиживать штаны в Инквизитории до особого распоряжения? Написать завещание? Присоединиться к ударной группе? Напиться? А, да — напиться не получится.
— Пока что просто будьте готовы. — Презиратор встал, отряхнул брюки и махнул рукой в сторону центрального корпуса Инквизитория. — И находитесь где-нибудь поблизости, чтобы, в случае чего, я смог бы найти Вас быстро.
— Быть готовым к чему, позвольте спросить?
— Ко всему, Фигаро, — Логос ослепительно улыбнулся. — Ко всему.
Вечерело.
Солнце медленно спускалось к горизонту; его свет постепенно приобретал густой медовый оттенок, напоминающий о лете, сонном гудении пчел и вязком аромате до краев наполненных сот. Купол, накрывший Инквизиторий, забавным образом искажал формы, и повисшее среди легких облачков светило казалось тяжелым шаром литого золота, который некий гигант, преисполненный лихого молодецкого куража, зашвырнул шутки ради в небеса.
Фигаро выдохнул табачный дым, отшвырнул окурок и глубоко вздохнул. Посчитал про себя до десяти. Потом еще раз. Изо всех сил пнул парковую скамейку. Шапка мокрого снега свалилась с широкой деревянной спинки, открывая облупившуюся желтую краску и вырезанную перочинным ножом надпись «Френн мудак» на разбухшей от влаги доске.
— Черт!
Жирная ворона, громко хлопая крыльями, сорвалась с верхушки клена, возмущенно заорала и попыталась перелететь через забор, но врезалась в купол, и очумело дрыгая лапками, бухнулась в лужу. Где-то во дворе что-то затрещало, полыхнуло алым огнем; в воздухе запахло электричеством и колдовством.
— Черт! Дьявол! Дерьмо!