— А… А почему бы просто не провести в министерстве чистку?
— Ну, вот еще, придумал! — протянул старик. — Кого чистить, если все шпионы — двойные агенты? Им ведь тоже семью кормить нужно. А если поднять их дела, то это будет равносильно массовому суициду, потому что, если по закону, половину министерства придется повесить за измену Родине.
— Да и то, — подмигнул блондин, — будто ты, Клото, сам без греха? Если под тебя копнуть то, думаю, можно найти много интересного.
— Ой, да… — коротышка сразу погрустнел. — И то правда. Лучше уж в эти дела не лезть — сложно все как-то…
— Так, господа! Не расслабляемся! — старик резко хлопнул в ладоши. — Лахесис, запускайте цикл. Клото, готовьте экспресс-порталы. И проверяйте все внимательно, я не собираюсь поджариться тут заживо! Работаем, друзья, работаем! Готовность — пятнадцать минут.
— Фигаро! Фигаро, где Вы, черт возьми?! Ах, дьявол!
Презиратор Логос, появившийся из окна блиц-портала, пораженно замер, задрав голову и открыв рот от изумления. Весь двор Инквизитория был белым — это облетал целыми облаками вишневый цвет.
Потом он заметил Фигаро. Широко улыбаясь, следователь шел ему навстречу, перебросив свое пальто через руку и аккуратно обходя большие лужи подсыхающей грязи. Презиратора поразило выражение лица Фигаро: все мышцы полностью расслаблены, в глазах — абсолютный, всеобъемлющий покой.
— Фигаро! Что все это значит?!
— Это не я, — следователь засмеялся. — Похоже, это наша подруга Па-Фу. Красиво, да? Впрочем, ближе к делу: Вы видели Рича?
— Нет. — Презиратор отрицательно покачал головой. — До Рича не добраться. Точнее, добраться-то до него можно, но для этого мне пришлось бы подписать хренову тучу бумаг, а времени у нас нет. Я пошел несколько иным путем: передал шар-проектор из Обсерватора своему старому другу из Ордена и тот сделал кросс-тест, сравнив эфирные сигнатуры Хикару и нашей лисы. Так вот — они совершенно разные.
— Что значит…
— Хикару не вызывала лису. Это совершенно точно. Хотя, по-моему, для Вас это не новость.
— Логос, — Фигаро аккуратно взял презиратора за галстук, — мне надо знать, что случилось сразу после того, как Рич убил девочку. Это очень важно.
— Фигаро, — презиратор так сильно стиснул зубы, что на щеках взбухли желваки, — это невозможно. Даже если бы у меня был свободный доступ к Обсерватору — настройка прибора занимает почти час. Да еще сам сеанс. А Рич — даже если мы каким-то чудом до него доберемся — либо скажет правду, либо нет.
— Но…
— Фигаро, уходим. Менее чем через пятнадцать минут этот город исчезнет. Вы сделали все что могли. Теперь никакое колдовство нам уже не поможет. Только чудо.
— Твою мать! — следователь застыл на месте как вкопанный и с размаху ударил себя ладонью по лбу. — Ешкин кот! Какой же я баран!
— Что-то случилось, Фигаро?
— Еще бы! — глаза следователя пылали задорным огнем; он едва не подпрыгивал на месте. — Случилось, черт возьми! Логос, мне нужно еще десять минут.
— Фигаро…
— Десять минут!
— Я… — презиратор беспомощно огляделся по сторонам, словно ища поддержки, но вокруг к этому времени уже не осталось никого. Двор Инквизитория был похож на цирковую сцену, откуда сбежали все клоуны и дрессированные козлы, едва почуяв запах надвигающегося пожара. Только отработанные кристаллы-накопители валявшиеся в грязи, да резкий запах пережженного эфира, оставшийся после каскадных заклятий напоминали о творившейся здесь недавней бурной деятельности.
«Ну да», — подумал презиратор. «Клоуны и дрессированные козлы. Все верно».
— Ладно, Фигаро, — вздохнул Логос. — Пусть будет так. Даю Вам десять минут. Я буду ждать Вас во дворе с настроенным блиц-порталом. Если Вы не появитесь вовремя… ну, мир Вашему праху.
Тишина.
Тусклый мигающий свет газовых рожков и пустые темные коридоры.
Есть места и вещи, которые действуют на психику удручающе, почти оглушительно. Внезапно отключившийся фонтан. Пустой пожарный участок. Мертвый, заброшенный завод. Опустевшие, выброшенные оболочки, трупы, в которых еще совсем недавно теплилась жизнь, тишина, где, кажется, вечно слышны отголоски былой суеты, старой жизни.
Таким был городской Инквизиторий за несколько минут до заката: пустым, заброшенным, одиноким. Открытые настежь двери кабинетов, темные закоулки бесконечных коридоров, развилки и тупики, тускло блестевшие в полумраке дверные таблички, и — никого. Ни одной живой души.