— Откуда Вы…
— Да кого еще черти принесут в девять утра?! В чужом городе?! — заорал Фигаро. — Тетушка Марта, будьте так любезны, отправьте чай и плюшки вместе со Смайлом! А я пока умоюсь.
…Минут пять он плескался в умывальнике, фыркая и раздраженно сопя — вода была холодная. Когда он потянулся за полотенцем, дверь открылась, и в комнату вошел Винсент Смайл. В руках у начальника тудымской жандармерии были чашка чая и блюдечко с пирожными.
— Доброе утро, Фигаро, — Смайл поставил посуду на стол. — Тетушка Марта просила передать, что вместо плюшек сегодня пирожные с кремом.
— Доброе утро, Винсент… А почему всего два?
— Одно я уже съел… А Вы неплохо устроились — дрыхните до половины десятого. Сразу видно, что Вы из города.
— Ну, родился-то я в провинции, — следователь вытер лицо полотенцем и сел за стол. — Присаживайтесь, берите табурет. Что у Вас случилось?
— Два часа назад, — главжандарм сел, скрестив руки на коленях, — в восьмом номере гостиницы «Восточный Ветер» было найдено тело мужчины. Возраст — около сорока лет. Личность не установлена — никаких документов при погибшем не найдено. В книге посетителей записей не оставлял. Зато около полуночи в этом самом номере остановился человек, записавшийся как Виктор Вивальди.
— Угу… Похоже, это его настоящее имя.
— Вас это не удивляет?
— А должно? — следователь принялся меланхолично жевать пирожное.
— Я просто не могу понять: это демонстрация презрения или просто гордость?
— Кто знает… Вам не один ли черт? Все равно Вы его пока не поймали. И вряд ли поймаете в ближайшее время… Скажите, а что вообще этот неопознанный мужик делал в чужом номере?
— Портье рассказал, что погибший весь вечер играл в покер — там при гостинице игорный дом… или, скорее, гостиница при игорном доме. Ну, неважно. Важно другое: этот тип назвался другом Вивальди, уточнил, в каком номере тот остановился и отправился наверх — судя по всему, прямиком к нашему псионику в гости. Это было около двенадцати тридцати.
— …а потом нашли уже его труп. Как он умер?
— Набрал в ванну воды, залез в нее и вскрыл себе вены.
— А… Этот Вивальди, похоже, становится минималистом. А больше «самоубийца» ничего не говорил?
— Спросил у портье, как пройти к телеграфной будке.
— В половине первого ночи? Он идиот?
— У нас, между прочим, городской телеграф полностью автоматический, — жандарм задрал нос. — Но, да — до ближайшей будки от «Восточного Ветра» далековато.
— Забавно, — Фигаро отхлебнул чаю.
— Это еще не «забавно». Скажите, как далеко могут простираться возможности этого… псионика?
— Очень далеко, — следователь развел руки. — Полностью разрушить личность, внушить ефрейтору Бубе, что он — певичка-шансонетка, заставить отряд жандармерии открыть огонь по своим, зайти в банк и выйти оттуда со всеми деньгами — перечислять можно долго. Но это, простите за тавтологию, «возможные возможности». Что он может на самом деле, я сказать не могу. До тех пор, пока не увижусь с ним лично. А этого мне ну совершено не хочется.
— Да, я помню. Вы не хотите иметь ничего общего с этим делом.
— Просто это не самый лучший способ умереть, — Фигаро допил чай и принялся одеваться. — А почему Вы спрашиваете? Хотите сколотить ударную команду по поимке псионика? Бросьте, пожалейте людей. Обратитесь в Инквизицию.
— Вы же сказали, что они не помогут.
— Не помогут. Но это дело — в их юрисдикции. А Вы перело́жите эту проблему на чужие плечи.
На лице главжандарма явственно отразилось все, что он думает о таком варианте развития следствия. Фигаро чуть заметно улыбнулся и примирительно поднял руки.
— Спокойно, Винсент! Я Вас понимаю: начальник жандармерии, который бежит в Инквизицию за помощью — та еще картина. Но в данной конкретной ситуации Вы ничего пока сделать не можете. Остается только ждать развития событий и не лезть на рожон. Или у Вас к главному инквизитору Френну личная неприязнь?
— Главный смотритель Френн — мой отец, — сквозь зубы процедил Смайл.
— Ах, вот оно что!
— Да. То самое. Я уважаю папашу, но его вмешательство было бы… преждевременным.
— Хорошо-хорошо. Без проблем. Но Вы ведь не просто так спрашивали меня о пределе возможностей псиоников?
— Не просто, — Смайл тряхнул головой. — Вчера ночью я допрашивал в участке хозяина «Глобуса», господина Пэрри и бухгалтера Фиддла. Ни один из них не опознал тело Виктума.
— В смысле?
— В прямом. Мертвый человек, найденный в номере Вивальди — не Альберт Виктум.