Самым мерзким было то, что понять, где в этой круговерти переливающихся вспышек, собственно, сам Фигаро, было невозможно. Следователь напоминал сложный паро-заводной механизм, причем даже не сам механизм, а его чертеж, пришпиленный к чертежной доске некоего инженера. Вот только никакой доски и никакого инженера, на самом деле не было.
«Знаем, проходили», — мрачно подумал Фигаро. «Научный атеизм и его последствия — бога нет, человек — просто алхимическая лаборатория на соляной батарейке и все такое… Но какая же, все-таки, сволочь этот Сальдо! Как мне в таком состоянии собрать мозги в кучу?»
Тут следователь понял, что ему удалось сформулировать вполне законченную и логичную мысль. А как только он это понял, сразу стало ясно, что таким же образом можно выстроить и вторую с третьей. Для этого, правда, приходилось прилагать значительные усилия, как бы отталкиваясь от витков невидимой спирали, при этом выворачивая себя наизнанку. Приятного в этом было мало, зато теперь у него появилась твердая уверенность в том, что псионик не причинит ему никакого вреда. Фигаро даже засмеялся, представив, как Вивальди распахнет дверь его ума, чтобы столкнутся с… Да уж, лучше бедняге сразу поднять руки вверх и не портить себе нервы.
Он сунул руки в карманы и, насвистывая, медленно направился в сторону кафе. Шагать было приятно; следователь чувствовал себя чем-то вроде большой раскручивающейся пружины, приводящей в движение окружающий мир. Это было забавно — Фигаро почувствовал, что начинает улыбаться против своей воли.
…Когда до двери «Киски» оставалось всего пару шагов его негромко окликнули по имени.
Фигаро повернулся.
Позади него стоял человек в длинном сером плаще, который неуловимо напоминал робу инквизитора, но был на порядок элегантней — так мог бы одеться миллионер для светского раута в Министерстве колдовского контроля. На голове у незнакомца красовалась широкополая шляпа с черным бантом, а на ногах — туфли с серебряными пряжками и такой толстой подошвой, что они больше напоминали зимние полусапожки.
Ему могло быть лет пятьдесят, а могло и шестьдесят с хвостиком. Лицо незнакомца было необычным — оно абсолютно не запоминалось, как бы теряясь в свете огромных ярко-серых глаз — внимательных и колких. Следователь вспомнил, что уже где-то видел этого типа — то ли в приемной Департамента, то ли…
— Старший инквизитор Френн, — человек протянул руку в тонкой черной перчатке.
— «…из-за лесу из-за гор показал мужик топор…» — пропел следователь, пожимая протянутую руку. В голове у него шальным метеором пронеслась мысль: «Что я несу?!»
Лицо инквизитора дернулось.
— Что, простите?
— «…и не просто показал…» В смысле, здравствуйте, господин Френн. Как Вам погодка?
— Фигаро, прекратите паясничать! — Френн нахмурился. Я хочу поговорить с Вами по очень важному поводу!
— Угу, говорите, — следователь изо всех сил укусил себя за язык. Было больно, но спираль-пружина в голове сразу же свернулась в относительно неподвижную точку. Теперь он заметил, что Френн выглядит усталым и измученным. Под глазами инквизитора залегли глубокие тени; а щеки цветом напоминали свечной воск.
— Я, примерно, представляю себе, зачем Вы туда идете, Фигаро. И хотел бы отговорить Вас от этой затеи.
— Да ну? — следователь натурально удивился. — Вы не хотите, чтобы я пил пиво с креветками?!
Инквизитор поджал губы.
— Знаете что, Фигаро — мне, в общем-то, безразлично, что с Вами сделает этот псионик. Но смерти такого рода в моем городе плохо отражаются на годовой статистике. Я буду вынужден извести кучу бумаги, объясняя, каким именно образом на вверенной мне территории скоропостижно помер следователь ДДД.
— Угу, — следователь задумчиво почесал кончик носа. — Но, я так понимаю, Вы здесь не ради меня, а ради…
— Да, — Френн коротко кивнул, — Вы совершенно правы. Я не хочу, чтобы этот молодой болван — мой сынуля — раскроил себе башку. У меня тут рядом ударная группа. Мы разберемся с Вивальди в считанные минуты.
— Разберетесь? — уголок рта Фигаро дернулся. — То есть убьете его?