— Это неизбежно, следователь. Черный Эдикт, первая страница.
— …и старший инквизитор-смотритель Френн, который запишет на свой счет одного псионика. И, наконец-то, станет инквизитором первого ранга.
— И это тоже, — кивнул, соглашаясь, Френн. — Сколько же можно сидеть в этом городишке? Я здешний Старший Смотритель уже двадцать лет. Знаете, надоело. Поэтому добром прошу — отойдите и не мешайте.
— Нет.
— Что, простите? — брови старшего инквизитора слегка приподнялись.
— Нет. Я не отойду. И попрошу не вмешиваться в мои дела. Как сотрудник ДДД я объявляю это кафе местом расследования, — с этими словами Фигаро выхватил из кармана стандартный бланк с печатью и одним резким движением прилепил его на дверь «Киски». Это означает…
— Я знаю, что это означает.
Лицо инквизитора вновь стало абсолютно непроницаемо. Только в глубоких серых глазах мелькнуло что-то похожее на грусть.
— Инквизиция, как правило, не сует нос в дела ДДД. Я не собираюсь нарушать эту традицию, Фигаро. Вперед, проводите свое «расследование». Только скажите, пожалуйста: чего Вы добиваетесь?
— Хочу арестовать Вивальди.
— Вот как? — на губах инквизитора появилась слабая улыбка. — Фигаро, он сожжет Ваш мозг. Даже если каким-то невероятным образом Вы его, все-таки, арестуете, его все равно казнят.
— За что? За убийство жандармов или за то, что он — псионик?
— Убийствами занимается ДДД. Однако, поскольку псионики не попадают под вашу юрисдикцию, то они, автоматически, попадают в ведомость Ордена Строгого Призрения.
— И где тут орден? — Фигаро широко открыл глаза и принялся комично вертеть головой. — Что-то я никого не вижу.
— Фигаро, Вивальди — мой.
— Неужели? А, по-моему, он свой собственный. И заниматься им должна городская жандармерия.
— Что Вы несете?! — возмутился Френн. — В законе ясно сказано…
— Не в «законе», а в Черном Эдикте. Который написан Инквизицией с первой до последней страницы.
— Вот что, Фигаро, — Френн потер лоб тонкими пальцами, затянутыми в черную кожу, — я даю Вам столько времени, сколько потребуется. Хотите войти туда и покончить жизнь самоубийством? Дерзайте. Но как только псионик выйдет из кафе, мы им займемся. Это ясно?
— Ясно? Нет, не ясно. Как Вы собираетесь с ним сражаться? Ваши девочки в белых халатах тут не помогут.
— У меня есть… козырь в рукаве. Поверьте — псионик не уйдет, — Френн коротко кивнул на дверь и вдруг весело подмигнул Фигаро. — Оставайтесь тут, а? Я напишу в Департамент, что Вы помогли расследованию и способствовали уничтожению опасного существа.
— Существа? — следователь хмыкнул. — Этот Вивальди, может быть, и мудак, но он — человек. А у меня присяга и все такое. А у него права. А у начальника жандармерии Винсента Смайла — гордость. А у старшего инквизитора Френна — амбиции. У всех какие-то причины, мотивы — прямо страшно. Вот я и хочу узнать — а что у Вивальди?
— Ну ладно, — инквизитор вдруг потерял интерес к разговору. — Дерзайте, Фигаро. Я подожду. Только когда умрете — не жалуйтесь, что я Вас не предупреждал.
— Не буду.
— Вот и замечательно. А когда Вивальди выйдет из этих дверей…
— …То я его арестую и отправлю в камеру.
Начальник тудымской жандармерии Винсент Смайл, скрестив ноги, стоял у фонарного столба, курил папиросу и холодно смотрел на инквизитора Френна.
Лицо инквизитора вытянулось. С него разом слетел весь внешний лоск; в мгновение ока Френн превратился из холодно-предупредительного представителя власти в истеричного старикашку. Он вытянулся во весь рост, привстал на цыпочках, сжал руки в кулаки и визгливо заорал:
— Винни! Мерзавец! Ты опять куришь?!
— Ага, — Смайл криво усмехнулся. — Мне уже сорок лет, папаня. Я могу стрелять в людей, шляться по девочкам, делать детей — так почему бы мне не выкурить сигаретку?
— Ну, ничего, дома поговорим! А сейчас объясни, пожалуйста, что ты здесь делаешь? — Френна аж трясло от ярости.
— Принимаю участие в задержании опасного преступника. С привлечением следователя Департамента Других Дел.
— Преступника? С привлечением? Дурья твоя башка, ты хоть знаешь, что этот «опасный преступник» может с тобой сделать?! Ты хочешь, чтобы я объяснял твоей маман, что ее единственный сын умер, прострелив себе голову?! А ну марш отсюда!
— С удовольствием, — в голосе Смайла зазвенел лед. — Как только ты составишь на меня докладную и получишь из Центрального управления подписанную прелатом бумагу. Тогда, поверь мне, я сразу же передам дело куда положено. А теперь — разрешите, папаня, я продолжу расследование.