— Так это его отец? — Вивальди говорил тихо, но Фигаро, тем не менее, его услышал. — Да-а-а уж… Бедный мужик этот Смайл. Ладно, постараюсь оставить этого типа в живых.
Тем временем перепалка глав двух ведомств продолжалась:
— А я тебе говорю — забирай своих головорезов! У меня ордер!
— Да марал я твой ордер! У меня бумага из Управления! Сейчас же отойди от псионика!
— Да ну?! А вот этого не хочешь?! — Смайл скрутил кукиш и принялся им размахивать. — Это нарушение субординации!
— Чего?! Какой еще, в задницу, субординации?! Ты что, пьян?!
— Фигаро… — в голосе Вивальди появились тревожные нотки.
— Я вижу, — прошептал следователь.
…Пока Смайл и Френн выкрикивали взаимные оскорбления и трясли кулаками, ударный отряд Инквизиции понемногу рассредоточивался. Боевики в серых плащах медленно двигались в разные стороны, обходя их троицу с боков, а Светлые Сестры, наоборот, подошли вплотную друг к другу и взялись за руки.
— Вивальди… — начал было Фигаро, но псионик перебил:
— Рано. Вот когда они начнут действовать…
Ждать пришлось недолго.
Светлые Сестры, переглянувшись, сплели пальцы рук в замысловатом жесте, словно тоже скрутив кукиш в ответ на жест Смайла. В тот же миг оба инквизитора-боевика рванули с места.
Они не успели.
…Драться с псиониками — неблагодарное занятие. Например, целиться в псионика из пистолета бессмысленно: вас приложат раньше, чем вы нажмете на курок. Получается так, конечно, потому, что псионик чутко отслеживает все «души прекрасные порывы» в вашей голове и ударит раньше, чем мысль «сейчас пальну!» успеет полностью оформится в сознании противника. Хороший же псионик вообще отдаст вам незаметную команду-запрет на применение оружия и будет просто сидеть под дулом револьвера, тихо хихикая в кулачок — мысль «стреляю!» даже не возникнет в башке горе-снайпера.
В теперешней же ситуации у Вивальди просто не оставалось времени. Да и взять под контроль сразу пятерых он бы просто не смог. Конечно, присутствие Светлых Сестер не лишало его способностей, как это произошло бы с рядовым колдуном, однако постоянный «белый шум» в мировом эфире дезориентировал. К тому же инквизиторы — крепкие орешки, каждый из которых во время обучения проходит спецкурс по ментальной защите. Даже для незаурядного псионика это пара-тройка лишних секунд до полного контроля, что в бою может оказаться фатальным промедлением.
Поэтому Вивальди не стал тратить время на сложные псионические выкрутасы, а просто ударил наотмашь.
Чистый психический удар — как ладонью по щеке, как саблей по груди — с оттяжкой! — как кулаком в челюсть. Резкая, безжалостная сила распрямившейся пружины — никаких тонких построений, никакой, как говорят колдуны, «модной завивки».
…В прошлом веке Рейх впервые испытал свои паровые танки в африканских песках. Угольно-керосиновые самоходки применяли, понятное дело, не против местного населения, а против Пятого пехотного полка Лютеции, который «случайно» пересек демаркационную линию, странным образом передвинувшуюся за ночь на пять миль южнее. Из восьми танков уцелел только один: у него прохудился котел, и машина толком не успела поучаствовать в бою. На ней-то и спасся бригадный генерал Штейн, привезший в штаб ужасные новости: пехотинцы Лютеции, находившиеся в нетрезвом состоянии, при виде паротанков не побежали в ужасе, а просто закидали их винными бутылками. Вина в бутылках не было (оно, к тому времени, полностью перекочевало в желудки солдат), зато было очищенное масло. Бутылочные горлышки солдаты затыкали рукавами от рубашек, которые использовались как шнуры-запалы, но особого смысла в этом не было — масло, попадая на вентиляционные решетки печей, вспыхивало совершенно самостоятельно.
Как оказалось, «секретные» чертежи танков уже месяц как проданы, причем сразу два раза: Лютеции и Островному Королевству. Недостатки конструкции вскоре были устранены, но сам «бутылочный эпизод» навсегда остался в военной истории как пример победы грубой силы над тонкой немецкой механикой.
То, что произошло перед «Киской» было очень похоже на крах паротанковой армады Рейха.
У Вивальди не оставалось времени на фокусировку, поэтому отдачей зацепило и Смайла с Фигаро. Следователь, на которого все еще действовал эликсир, почти ничего не почувствовал — так, слегка заломило в висках, зато жандарму досталось крепко: Смайл закачался и упал на одно колено, держась за голову. Из носа главжандарма вытекло несколько капель крови, но было видно, что его здоровью ничего не угрожает.