— Дикость какая-то.
— Наоборот — исключительный акт уважения. Я бы сказал — беспрецедентный. Вам когда-нибудь сдавался в плен демон, Френн? Почему-то мне так не кажется.
— То есть Ричу ничего не угрожает?
— А вот это не так. Кодекс Па-Фу имеет свои особенности. Уплатив нам дань уважения она продолжит свою охоту. И тогда не хотел бы я оказаться на месте несчастного господина Рича, Френн. Напротив — изо всех сил постарался бы держаться от него как можно дальше.
— И как скоро… Когда она решит, что отсидела в камере достаточно?
— Когда солнце в следующий раз коснется горизонта, у Рича возникнут проблемы. И я не думаю, что ваша «идеальная камера» ее удержит.
— Она будет сопротивляться?
— Для нас она не опасна. До тех пор, пока мы не попытаемся встать между ней и ее целью. Тогда она просто раскатает нас по брусчатке и продолжит охоту.
— Мило. — Френн скривился. — Получается, у нас часов двенадцать на то, чтобы решать эту проблему. Что Вы еще о ней знаете?
— Немного. Па-Фу, как правило, является в мир в виде белой семихвостой лисы. Может превращаться в девушку, но хвосты при этом никуда не исчезают — да Вы и сами видели. Но она не может обернуться, скажем, фонарным столбом или огнедышащим драконом — в своих трансформациях эти существа ограничены всего двумя ипостасями. Она не может причинить вред невинному человеку — кроме того случая, о котором я упоминал. То есть, если кто-либо попробует защитить Рича, то он, автоматически, попадает в разряд его сообщников…
-… То есть, мы с Вами.
— Да, правильно. И наконец, самое главное: достигнув своей цели Па-Фу возвращается на свой план. То есть, если она разберется с Ричем, для нас она просто исчезнет.
— Даже так? — Френн удивленно поднял брови. — Не будет устраивать массовые убийства, и призывать на наши головы все кары небесные? Не сравняет город с землей? Просто уйдет и все?
— Совершенно верно.
— А это мысль… — на лице инквизитора появилось задумчиво-мечтательное выражение. — Может, просто дать ей ухайдокать этого засранца, да и дело с концом? Отделаемся, так сказать, малой кровью…
— А вот это исключено, господа.
Следователь и инквизитор повернулись к двери.
Стоявший на пороге мужчина вполне мог бы быть братом Фигаро: низенький, с плохо выбритыми щеками, носом-картошкой и шляпой-котелком на лысеющей голове. Сходство, правда, на этом заканчивалось: если у следователя ДДД над брючным ремнем в его сорок с хвостиком лет уже нависало солидное брюшко, то поздний гость был подтянут, крепко сбит и явно водил тесное знакомство с гантелями. Одет он был во все серое: серый плащ, серые брюки, серый пиджак, серые замшевые туфли и уже упомянутый серый котелок. К тому же вся его одежда выглядела совсем новой, будто ее только что достали из магазинных картонок.
— Господа, — незнакомец поклонился, — честь имею. Презиратор Второго ранга Эммануэль Логос к вашим услугам. Фамилия, понятное дело, не моя и, клянусь, я бы не преминул вызвать на дуэль того кретина, который вписал ее в мою «легенду», если бы это было законно. — Он улыбнулся. — Как Вы уже поняли, я представляю здесь Орден Строгого Призрения, но это так, — постольку поскольку. Непосредственно перед «блицаньем» в Нижний Тудым я имел милую беседу с Их Величествами, которые очень прозрачно намекнули, что если Франклин Рич, грешным делом, скончается, то нас с вами будут карать и, возможно, даже больно. Поэтому вариант со скармливанием Рича лисе отпадает.
Инквизитор и следователь встали и поклонились. Презиратор усмехнулся, подскочил к ним и принялся трясти их за руки.
— Очень приятно!‥ Очень приятно, господин Фигаро! Слышал о Вас… Очень приятно, господин Френн! Нервная же у Вас работа… Послушайте, господа, — он смущенно потупился, — а можно выйти на свежий воздух? За прошедший час я пережил два блиц-переноса и чувствую себя как коровья лепешка под солнцем.
— О? — Инквизитор поднял брови. — Ну конечно. Заодно и обсудим наши дела.
…Небо над городом уже синело, предвещая скорый рассвет. Утренний мороз, сжимавший улицы в ежовых рукавицах, предчувствуя свою скорую кончину под копьями солнечных лучей, пустился во все тяжкие и Фигаро, прикуривая, как всегда, от кончика ногтя, лишь с третьего раза сумел сложить онемевшие пальцы в нужную фигуру. Кончик сигары Френна тоже вспыхнул сам собой, а презиратор, неожиданно для всех, достал из кармана обычную керосиновую зажигалку.