Разговор явно был окончен. Следователь снял с вешалки пальто и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.
Пальто Фигаро, однако, не понадобилось. Кто-то из колдунов, похоже, пытался изменить переменные в заклятье климат-контроля, дабы привести погоду над Инквизиторием в норму, но, в итоге, добился лишь того, что летняя теплынь превратилась в африканскую жару. Снег растаял и над влажной землей поднимался горячий пар. Между лужами грязи маневрировали французы в майках и сапогах на босу ногу, перетаскивая с места на место какие-то непонятные приборы, парочка младших презираторов, спрятавшись между флигелем и конюшней, втихаря перебрасывалась каучуковым мячиком, запуская его друг другу через неевклидово пространство повышенной дискретности, откуда-то пахло жареной картошкой. У забора стоял молодой немецкий колдун и сосредоточено выводил мелом на стене сарая столбики каких-то головокружительных расчетов.
Но Фигаро не смотрел по сторонам. Следователь, широко открыв от изумления рот, пялился в небо, восхищенно щелкая языком.
Небо над городом исчезло. Вместо глубокой зимней синевы над головой Фигаро теперь переливалась внутренняя поверхность розово-алого купола, по которой время от времени пробегали голубые зигзагообразные вспышки. Кто-то из колдовской братии, очевидно, решил для чистоты расчетов отсечь все внешние эфирные помехи и, недолго думая, накрыл весь город статик-колбой. Следователь даже не мог представить себе, какие силы и какие расчеты для этого понадобились.
Изумляли даже не масштабы происходящего, а несоответствие задействованных мощностей и цели, ради которой это было проделано: девушка в подвальной камере Инквизитория и десятки колдунов высшей квалификации — поистине, дешевле и проще колоть орехи паровым молотом!
«Другая», — поправил себя следователь. «Ты думаешь о ней как о человеке, но она — Другая. Помни об этом»
— Что, Фигаро, любуетесь пейзажем?
…В белой рубашке-безрукавке и коротких светлых шортах старший презиратор Логос напоминал праздношатающегося студента из богатой семьи, только что оплатившего блиц-доставку с курорта у Средиземного моря. Общую картину дополнял большой кожаный саквояж, эбонитовую ручку которого презиратор сжимал в руке так, словно это была чека алхимической бомбы.
— Скорее, бездельничаю. Теряясь в догадках и размышлениях.
— По поводу?
— По поводу того, что мне делать дальше. Ума не приложу, чем я могу помочь этой банде колдунов. Здесь, кажется, все заняты чем-то жутко важным.
Логос мудро улыбнулся и погрозил следователю пальцем.
— Ай-ай-ай, Фигаро! Уж Вы-то, как сотрудник Департамента Других Дел должны знать, чем все эти бездельники занимаются! Французы зарабатывают себе поощрения с занесением в личное дело — за международную помощь. Им с такой рекомендацией потом можно будет драть за свои услуги с честных граждан по три шкуры. У них там, знаете ли, статусная система оплаты — все на баллах классности, заработать которые сложнее, чем укусить себя под коленкой. Большинство моих коллег — практиканты; они просто отрабатывают свои два года перед зачислением на постоянную службу…
— Немцы испытывают новое оружие…
— Не только, Фигаро! Не только! Знаете, что полчаса назад я отправил в Берлин блиц-коридором? Восемь бочонков тудымского пива!
— Вы лично «блицали» пиво?!
— Ну, не совсем. Я подписывал разрешение. Но каково, а? Работнички, блин! С дипломами и званиями!‥ Инквизиторы тоже бегают как угорелые — тянут на премию за работу в чрезвычайной ситуации…
— … одним словом, все вокруг изображают бурную деятельность, надеясь, что проблема решиться сама собой.
— Или что ее решит кто-то другой. Совершенно верно. Вы, кстати, ознакомились с теми материалами, что я Вам дал?
— Конечно. Надо сказать, спокойней мне от этого не стало. Но ведь это не все, что у Вас есть по Ричу, так?
— Нет. — Презиратор махнул рукой в сторону небольшого садика, раскинувшегося в гордом запустении сразу за зданием Инквизитория. — Идемте. Я Вам кое-что покажу.
У следователя перехватило дыхание.
— Вы хотите сказать…
— Да. Я получил доступ к Обсерватору. Все что я Вам сейчас покажу — секретно и абсолютно запрещено для демонстрации, но, поскольку Вы — консультант, то, думаю, что если я нарушу пару инструкций, ничего страшного не произойдет.
— «Пару инструкций»?
— Ну, скорее, пару сотен. Да идемте же, Фигаро, не стойте столбом!
Следователь ошалело потряс головой и направился вслед за Логосом, который уже прыгал по доскам кем-то заботливо наваленным поверх грязевых луж, пробираясь к саду. Было не похоже, чтобы презиратор шутил или врал — да и какой смысл? Выходит, Логос, действительно, получил доступ к Обсерватору — устройству, которое на протяжении нескольких десятков лет собирались уничтожить государственные мужи — вплоть до Их Величеств, но никак не могли сподобиться подписать необходимые бумаги. Как сказал в свое время Мерлин V: «Малым сим проще возложить на плечи хомут, нежели ответственность». Старый колдун, прославившийся своим кротким нравом и крепким кулаком, сказал это, правда, совсем по другому поводу, но актуальность его слова не потеряли и сегодня. «И не потеряют, пока не сдохнет последний политик», — кисло подумал Фигаро.