— Что случилось? — блондин вопросительно посмотрел на старика, но тот лишь отмахнулся.
— Нет! Нет!! Мне плевать, кто Вы и какую должность занимаете! Назовите код отмены!
— …десять… девять… восемь…
— Да?‥ Да… Все верно. Код принят. Отбой, — он оторвал кристалл от уха и провел над ним рукой. Тот сразу же погас. Старик покачал головой, на его лице отчетливо читалась смесь недоумения и раздражения.
— Отбой! — он махнул рукой и сделал странный жест, словно опустил невидимый рычаг.
— Что?! — блондин ошарашено посмотрел на старика, силясь понять, что именно тот имел в виду.
— Отбой, говорю! Глуши заклятье! — он с силой потер виски и зажмурился. — Операция прервана. О-о-о, дьявол! Вернусь домой — напьюсь, как никогда еще не напивался. Кретины, идиоты, гуси в погонах!‥ Да хватит тебе считать, Клото! Разошелся, понимаешь…
Франклин Рич достал из нагрудного кармана массивные золотые часы с вензелем на крышке и при свете маленького колдовского огонька посмотрел на циферблат. Тонкие усики стрелок показали три минуты шестого.
Закат.
Он развязал шнуровку и небрежным движением плеч скинул шубу в снег. Снял шапку и аккуратно поставил ее рядом с шубой.
Сабля вылетела из ножен легко, практически мгновенно. Не всякий заметил бы неуловимое движение кисти дипломата-убийцы, но стоявший рядом с Ричем старый инквизитор — в прошлом дуэлянт и лихой рубака — заметил и одобрительно хмыкнул в усы.
На площади остались только пятеро: сам дипломат и четверка инквизиторов из спецотряда — все, как на подбор, боевые колдуны с отличиями. Улицы города опустели, не светились окна в домах, не хлопали двери, ни единого звука не доносилось из кривых переулков и улочек. Можно было подумать, что во всем городе не осталось ни одной живой души.
Дипломат даже не представлял, насколько это близко к истине.
Последний закатный луч скользнул по шпилю Часовой башни и погас.
Рич обернулся.
По площади шла девушка.
Ледяной ветер развевал ее угольно-черные волосы, резко контрастирующие с белизной легкого платьица, а семь белых лисьих хвостов стелились позади пушистой фатой. Босые ноги, казалось, едва касались сугробов и там, где она проходила, из-под снега поднимались цветы.
Девушка, улыбаясь, шла прямо к Ричу.
Инквизиторы отреагировали мгновенно: одновременный резкий взмах четырех рук и перед лисой вспыхнула стена желтого света, словно сотканная из застывших солнечных лучей. «Золотой Бастион», высшая школа сопромага.
Другая приблизилась к стене и прошла сквозь нее, не замедляя шага.
Колдовские пасы. Скрежет насилуемого эфира. Вой, резкий запах озона. Инквизиторы собрали все свои силы, совместными усилиями придали им форму и влили в одно сверхмощное заклинание. «Молот Тора», один из самых сильных известных кинетиков.
Снег перед лисой с жутким хлопком взвился вверх, на глазах спрессовываясь в блестящую стеклоподобную массу — молекулярная структура воды не выдержала такого надругательства. Невидимый пресс ударил Другую и… разлетелся вдребезги. Эфир, ворчливо шипя, возвращался в исходное состояние покоя.
Инквизиторы в отчаянии переглянулись, выхватили из ножен палаши и ринулись в атаку.
Лиса усмехнулась и махнула в их сторону рукой. Сноп золотых искр ударил инквизиторам прямо в лица, и те повалились в снег.
«Спеклись», — отрешенно подумал Рич, но тут же понял, что ошибся: горе-вояки уже поднимались на ноги. Их руки, все еще сжимавшие оружие, безвольно повисли, на лицах сияли обалделые улыбки, а в глазах не было ничего, кроме полного, абсолютного, ничем не замутненного счастья.
Краем глаза он заметил, как в двадцати шагах за спиной Па-Фу открылся блиц-портал и из него на снег шагнули двое мужчин: коренастый франт во всем сером и низенький толстячок с безразмерным саквояжем в руке. Но времени уже не оставалось: лиса была совсем рядом.
Он крепче сжал рукоять сабли и приготовился умереть с достоинством.
…Логос рванулся к лисе, но Фигаро успел схватить его за рукав и резко дернул назад.
— Даже не вздумайте!
— Но…
— Просто смотрите.
— Но она же…
— Это личное, Логос. Это личное.
«Франклин Рич, торговец, дипломат и убийца. Ты знаешь, зачем я пришла к тебе?»
Шепот, шорох. Нежное прикосновение весеннего ветра к коже. Влажный бархат ночного неба.
«Нет»
Улыбка. Зелень глаз, в которых смешалось все: смех, слезы, обещание запредельного счастья и прямая, безыскусная детская мудрость.