Он резко тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Так можно провалиться в прострацию и без всякого псионика. Следователь постучал в дверь кареты и та тут же распахнулась.
Винсент Смайл был одет точно так же, как и в первый раз, когда Фигаро его увидел: кремовое пальто с меховым воротником, светло-серые брюки, канареечная рубашка и полосатый галстук. Только вместо щегольских лаковых туфель Смайл надел валенки. Это были самые настоящие валенки — черные и ворсистые «вездеходы», в каких сейчас ходила половина Нижнего Тудыма. Фигаро подумал, сказать ли главжандарму о том, что в валенках он смотрится как журавль в лаптях, но передумал — было видно, что Смайл и так находится на грани нервного срыва. Поэтому он просто буркнул:
— Ну-с? Долго еще?
Начальник жандармерии достал из кармана часы и, откинув ногтем тонкую серебряную крышку, посмотрел на циферблат.
— Мой человек уже на телеграфе. Можно начинать.
— Повторим еще раз, — следователь сунул руки в карманы. — Я захожу внутрь. Если через пятнадцать минут я выйду из кафе один — давайте отмашку отправлять телеграмму в Орден. Если же мы с Вивальди выходим вместе, значит, на нем уже надеты вериги и он абсолютно безопасен. Тогда… В общем, дальше он Ваша забота.
— А если Вы не выйдете из кафе вообще?
— Такой вариант тоже возможен, — признал Фигаро. — Тогда отправляйте телеграмму. Сами ничего не предпринимайте. А то я Вас знаю…
— Но если дело дойдет до драки? Что если столкновения с Вивальди избежать не получится?
— И это тоже возможно. Если он вытащит из моей головы, что Вы поджидаете его снаружи — Вам несдобровать. Постарайтесь избежать открытого столкновения, но если не получится… Тогда запомните несколько правил: во-первых старайтесь чтобы расстояние между Вами и псиоником было как можно более большим. Думаю, что сажен тридцать — уже предельная для него дальность. Прятаться в укрытии не имеет смысла — он видит не глазами и легко достанет Вас даже за каретой. Идеально, конечно, было бы спрятаться за дюймовый стальной лист, но вряд ли Вы таскаете его с собой.
— Да уж как-то не завалялся в карманах.
— Если уж все-таки попадете под удар — не сопротивляйтесь. Наоборот — постарайтесь расслабиться. Попробуйте полностью заглушить мыслительный процесс. Да, я знаю, это невероятно сложно, но Вы, все-таки, попытайтесь. Например, испугайтесь до зеленых чертиков. Так испугайтесь, чтобы аж в штаны наложить. И ни в коем случае не планируйте своих действий ни на секунду вперед. Действуйте инстинктивно.
— Вас послушать — так это раз плюнуть. — Смайл нервно облизнул губы.
— Нет, что Вы. Это очень сложно. Но возможно, поверьте. Я слышал историю про одного монаха…
— Фигаро, — застонал жандарм, — идите к… монахам! Давайте покончим с этим поскорее. А то я чувствую, что моя храбрость сейчас, действительно, стечет в брюки.
— Хорошо, — следователь кивнул. Ну, удачи, жандарм!
— Удачи, следователь, — лицо Смайла было абсолютно серьезным. — Всем нам удачи.
Дверца кареты захлопнулась, и Фигаро снова остался в одиночестве.
Нет, разумеется, он знал, что Смайл внимательно следит за каждым его движением. Вот только легче на душе от этого, почему-то, не становилось. Фигаро почувствовал, как старые страхи опять выползли наружу и принялись грызть его мозг острыми зубками-иголочками.
Что если проклятый алхимик обманул?
В конце концов, Сальдо мог просто напортачить. В его возрасте и с его зрением трудно отличить вареного рака от дверной ручки, не говоря уже о том, чтобы различать тончайшие оттенки алхимических декоктов. Что если препарат просто-напросто не подействует?
Фигаро достал руку из кармана и разжал ладонь.
Вот и препарат. Совсем маленький флакончик — не больше грецкого ореха. Жидкость в нем была абсолютно прозрачной, но следователь знал, что если на флакон упадет луч света, то декокт заиграет глубокой темной синевой предгрозового неба.
Фигаро подбросил флакон на ладони. «Странно, — подумал он, — тяжелый, как ртуть…»