— Ну ладно, — инквизитор вдруг потерял интерес к разговору. — Дерзайте, Фигаро. Я подожду. Только когда умрете — не жалуйтесь, что я Вас не предупреждал.
— Не буду.
— Вот и замечательно. А когда Вивальди выйдет из этих дверей…
— …То я его арестую и отправлю в камеру.
Начальник тудымской жандармерии Винсент Смайл, скрестив ноги, стоял у фонарного столба, курил папиросу и холодно смотрел на инквизитора Френна.
Лицо инквизитора вытянулось. С него разом слетел весь внешний лоск; в мгновение ока Френн превратился из холодно-предупредительного представителя власти в истеричного старикашку. Он вытянулся во весь рост, привстал на цыпочках, сжал руки в кулаки и визгливо заорал:
— Винни! Мерзавец! Ты опять куришь?!
— Ага, — Смайл криво усмехнулся. — Мне уже сорок лет, папаня. Я могу стрелять в людей, шляться по девочкам, делать детей — так почему бы мне не выкурить сигаретку?
— Ну, ничего, дома поговорим! А сейчас объясни, пожалуйста, что ты здесь делаешь? — Френна аж трясло от ярости.
— Принимаю участие в задержании опасного преступника. С привлечением следователя Департамента Других Дел.
— Преступника? С привлечением? Дурья твоя башка, ты хоть знаешь, что этот «опасный преступник» может с тобой сделать?! Ты хочешь, чтобы я объяснял твоей маман, что ее единственный сын умер, прострелив себе голову?! А ну марш отсюда!
— С удовольствием, — в голосе Смайла зазвенел лед. — Как только ты составишь на меня докладную и получишь из Центрального управления подписанную прелатом бумагу. Тогда, поверь мне, я сразу же передам дело куда положено. А теперь — разрешите, папаня, я продолжу расследование.
— Предупреждаю! — Френн затряс кулаками, — Если ты попробуешь войти в эти двери, я тебя парализую, свяжу и заклею рот!
Фигаро подумал, что инквизитор вполне может осуществить свою угрозу. Френн был колдуном, к тому же — полным магистром, а, значит, умел и не такое. Именно колдовские способности инквизитора так задержали его продвижение по карьерной лестнице — в Центральном управлении ему не доверяли.
— Ах, так? — глаза Смайла сузились. — Тогда я напишу на тебя рапорт! На имя прелата! И подробно опишу, как ты нагло вмешивался в дела неподконтрольной тебе организации и применил силу против начальника городской жандармерии при исполнении! Тогда, дорогой папочка, ты застрянешь в этом городе до конца своих дней, причем, не факт, что при этом за тобой сохранят твою должность.
— Ты этого не сделаешь, — задушено прошептал Френн, хватаясь за щеку, словно у него внезапно случился приступ зубовной боли.
— Еще и как сделаю. А теперь разрешите, господин старший инквизитор… — Смайл широким жестом указал на дверь.
— Винсент, — Фигаро покачал головой, — я думаю, что это не самая лучшая мысль. Давайте сделаем так: я войду туда сам, а через пятнадцать минут — если, конечно, мне не взорвут голову — позову Вас. А там решим, что да как.
— Хорошо, уговорили, — Смайл зло кивнул и скрестил руки на груди. Было видно, что он готов проторчать под дверями «Киски» хоть всю ночь. Следователь ободряюще улыбнулся жандарму и увидел, как Френн едва заметно кивнул. На лице инквизитора явно читалось облегчение.
— Что ж, — сказал он, — раз так…
Он пожал плечами, развернулся на каблуках и зашагал прочь. Фигаро проводил его взглядом и покачал головой.
— Зря Вы его так. Он, конечно, истерик, но переживает за Вас по-настоящему.
— Я знаю, — на лице Смайла проступило отвращение. — Это-то и есть самое ужасное. Вы не знаете, каково это — родится в семье инквизитора и колдуньи. Они меня своей любовью в гроб, в могилу… Э-э-эх! — он безнадежно махнул рукой. — Идите, Фигаро. А то я психану и вломлюсь в это долбаное кафе, размахивая револьвером.
Следователь кивнул и открыл дверь.
…В этот час «Киска» еще пустовала. Где-то играл патефон, трепетали огоньки свечей в канделябрах, сонно посвистывали решетки отопления. За стойкой гарсон протирал бокалы чем-то похожим на несвежее полотенце; на кухне звенела посуда.
Следователь осмотрелся.
В дальнем углу, как раз под большим эстампом, изображающим ночной город, за столиком сидела парочка: женщина средних лет и импозантный мужчина в дорогом бежевом костюме. Дамочку Фигаро видел впервые, но джентльмена благородной наружности узнал сразу: его портрет художник местной жандармерии набросал по описаниям свидетелей с точностью фотомашины.
Это, вне всякого сомнения, был Валерий Вивальди, псионик, эсквайр и убийца. В настоящий момент он был занят тем, что ел мороженное из широкого стаканчика, пил лимонад и весело болтал со своей спутницей.