— А в каком возрасте он попал в Инквизицию? — следователь, наконец, соизволил обратиться непосредственно к Френну.
— В десять лет… А какое, простите, это имеет значение?
— Да так, просто интересно… Вы продолжайте.
— Дальше, я думаю, Вы и сами догадались. Экипажи к тому времени уже не ходили из-за снежных заносов, поэтому Арчибальду пришлось применить свои способности. Адаму Фуллу, кстати, он потом потер память, дал денег и отправил пьянствовать в какую-то забегаловку.
— Тогда почему же Фуула нашли замерзшим насмерть?
— На этот раз перестарались мои люди, — насупился инквизитор. — Вызвали его в Управление при местном редуте и запретили уезжать из города. Подписку с него взяли… козлы.
— Ну да, как работает ваша гвардия, мы знаем. Наслышаны. Стало быть, после этого разговора…
— …Фулл, совсем потеряв голову от страха, рванул из города, куда глаза глядят.
— Ну-ну, — главжандарм иронично приподнял бровь, — надеюсь, они получили административное взыскание.
— А в «Глобусе» и «Восточном Ветре», тоже, стало быть, были Ваши люди? — догадался Фигаро.
— Угу. Ненавижу работать с внештатными агентами, но в глубинке постоянные проблемы с кадрами. Их задачей было просто следить за Вивальди — не более.
— Но они полезли его убивать. Почему?
— Эхм… — Инквизитор покраснел как вареный рак. — Из-за вознаграждения.
— Ага! А за голову Вивальди, значит, была назначена награда?
— Десять тысяч золотых империалов. Назначал, кстати, не я, а столичное управление.
— А они хоть знали, что объект, по которому они работают, — псионик?
— Ну-у-у-у…
— Понятно. — Следователь кивнул. — А настоящий Альберт Виктум жив?
— Конечно. Жив-здоров, пьет херес на служебной квартире… Кстати, надо бы его отпустить домой, хорошо, что напомнили. Ты мне лучше другое объясни, Винсент, — какого лешего твои люди напали на Арчибальда у «Равелина»?
— Они бы пальцем его не тронули, если бы знали о твоих темных делишках! — вспылил Смайл. — Скольких бессмысленных жертв удалось бы избежать!
— Да ну?! А ты знаешь, что псионики — не твоя забота?! Знаешь?! Вот и какого дьявола ты во все это полез?! Можешь мне объяснить?!
— А если бы ты…
— Господа! — Фигаро встал и резко хлопнул в ладоши. — Господа! Попрошу Вас! Мы все тут — три осла, возомнившие себя Аристотелями. Один из ослов — простите, меня, Винсент! — преисполнившись праведного гнева пополам с чувством долга, полез в нору к бешеному василиску, при этом перепутал дороги и завалился в драконью пещеру. Второй осел — простите и Вы меня, господин Френн! — погряз в конспирации и замшелых инструкциях, попутно утопив в этом болоте еще чертову уйму народу. Ну а третий осел — Ваш покорный слуга — решил, что может, как страус, сунуть голову в песок и все проблемы исчезнут сами собой.
— Так почему же не сунули? — инквизитор устало вздохнул и раздавил сигарету о пресс-папье в виде бронзового яблока.
— Страус не прячет голову в песок, Френн. Это все чушь. Он просто очень низко ее пригибает. Но слишком долго в таком положении стоять неудобно, особенно если каждый встречный-поперечный пытается, пардон, пристроится к твоему заду. А ведь мне не геройствовать нужно было, а просто отправить телеграмму в Орден, вот и все. И все бы сейчас были живы и довольны…
— Кроме Вивальди? — Смайл грустно улыбнулся.
— Да, я понимаю, о чем Вы говорите, Винсент. Но бывают ситуации, для которых просто нет хорошего решения. Такого, чтобы удовлетворяло всех. И если мы сейчас начнем копаться в старых тряпках, заскорузлых от крови и выяснять, кто самый хороший и правильный, а кто — мудак на полставки, мы завязнем. Потому что несправедлив Черный Эдикт. Потому что глупы законы. Потому что все мы люди и все мы смертны…
— Потому что несправедлива жизнь. — Смайл кивнул. — Я Вас понял, Фигаро.
— Жизнь — это наши рожи, отраженные в засиженном мухами зеркале. — Следователь поправил воротничок рубашки и повернулся к Френну. — Я арестован? Задержан до выяснения?
— Вы… — Френн запнулся, провел рукой по лысеющей макушке и бросил на Фигаро злобно-усталый взгляд. — Нет. Вы не задержаны. Не думаю, что Вам будут предъявлены какие-либо обвинения. Просто в ближайшие две недели Вам запрещено покидать город — придется заполнить кучу бумаг. Но, — он поджал тонкие губы, — думаю, что отправлять рекомендательное письмо по поводу Вашего повышения пока рановато.
— Да он и не сможет, Фигаро, — Смайл ехидно ухмыльнулся. Когда в Центральном Управлении узнают, что он угробил на задании штатного псионика, его по голове не погладят. Плюс превышение служебных полномочий… — Спокойно, папаня! Я просто предлагаю другой выход: предположим, начальник тудымской жандармерии напишет в Управление доклад о коварном нападении жуткого псионика, которое было блестяще — хотя и не без потерь — отражено старшим инквизитором Френном…