— Ха-ха-ха! — Засмеялся Василенко. — Что было, то быльем поросло. Теперь-то мы, надеюсь, люди солидные и вести будем себя по солидному.
— Это точно, раньше всех подряд, а теперь по выбо-ру…
— Ха-ха-ха, — еще раз прыснул, покраснев от смеха, Василенко — давленьице уже начинало давать о себе знать — но тут же посерьезнел и спросил с интересом: — Как думаешь, поднимем? И не причастны ли к мошенничеству сами фирмачи? А? — Взглянул он пристально на старшего следователя. — Слишком все просто получилось: пришел, увидел и …наследил на сорок с лишним миллионов.
Начальник КМ имел в виду, будет ли раскрыто мо-шенничество, или так и останется «глухарем», а также причастны к этому некоторые сотрудники фирмы или же нет.
— Должны раскрыть, — также серьезно отозвался Паромов. — Куда тут денешься, ведь жить спокойно не дадут… Сумма-то о-го-го! Что же касается причастности ко всему этому отдельных специалистов «Слова и дела» или же самого КГСС, то как говорят в таких случаях: следствие установит… Одно пока видно, жить спокойно ни тебе, ни мне, ни в целом отделу не придется, просто-напросто не дадут!
— Уже не дают, — не сказал, скорее, буркнул себе под нос Василенко.
Возвратившись от Василенко в свой кабинет, Паромов вручил под роспись на своем экземпляре оригинал отдельного поручения с визой руководства:
— Держи!
Написанный опером рапорт, быстро пробежав глазами, тут же приобщил к делу:
— Сойдет. Резолюцию руководства потом получу, — пояснил он Кулешову еще одну тонкость процессуальной тягомотины: каждый рапорт сотрудника должен был быть рассмотрен руководством и на нем должна была «красоваться» соответствующая виза. — Часто маячить на глазах у руководства не стоит. Это только лишнее раздражение вызывает.
Вот таким «макаром» развивались события до субботы, то есть до начала массового допроса следователем сотрудников потерпевшей фирмы.
Сотрудники «Слова и дела», начиная с директора Ганиной Валентины Юрьевны и оканчивая пожилым грузчиком Осадчих Иваном Васильевичем, хоть и вызвались на разное время, но пришли все вместе к девяти часам.
— Вижу, коллектив у вас дружный, — не стал скрывать иронии в голосе Паромов после того как поздоровался с выстроившимися в коридоре напротив его служебного кабинета сотрудниками «Слова и дела», — раз в одно время пришли. Но предупреждаю, что у меня всего одна пара рук и одна голова, поэтому я смогу работать только с одним человеком. Кстати, того же требует и закон. Так что не обижайтесь за напрасную трату своего времени.
— А сразу со всеми беседовать разве нельзя? — спросила смугленькая и довольно бойкая молодая женщина, с еще не забывшей о прежней стройности фигурой, упругим бюстом и черными лукавыми глазами, как потом Паромов выяснил, заместитель директора фирмы — Козаченко Валентина Михайловна.
— Беседовать, конечно, можно, — снисходительно улыбнулся Паромов, возясь ключом в замке двери. — Только у нас, к сожалению, будет не дружеская беседа, а процессуальное действие — допрос. А эта уголовно-процессуальная процедура предусматривает только работу следователя один на один с допрашиваемым, так сказать, своеобразный интим…
Он открыл дверь кабинета.
— Начнем, пожалуй, с директора. Кто тут директор? — И когда выступила вперед Ганина, продолжил: — Милости прошу к нашему шалашу.
Длившиеся подолгу допросы свидетелей — Паромов начинал выяснять обстоятельства дела издалека, с функциональных обязанностей не только допрашиваемых, но и их коллег, с психологического климата внутри коллектива — замотали не только допрашиваемых, но и старшего следователя. Но он, как и его допрашиваемые, терпел — иначе было нельзя. Необходимо было выжать из допросов как можно больше информации, чтобы досконально изучить весь механизм работы фирмы, начиная с момента приобре-тения товара и до его реализации. И при этом не упустить профессиональные, деловые и моральные качества всех сотрудников, находящихся на данной цепочке, чтобы понять, где мог произойти или неумышленный «прокол» по тем или иным причинам, или имело место умышленное преступное действие.
Если не злой умысел, то признаки халатности у всех руководящих работников и специалистов были налицо. Это видел и понимал не только Паромов, но и Ганина, и Козаченко, и остальные лица, так или иначе имевшие отношение к оформлению документов на отгрузку со склада стройматериалов, беседовавшие с мошенником и державшие в своих руках фальшивую платежку, а потом позволившие даже ее, эту поддельную платежку, сняв с нее ксерокопию, возвратить преступнику.