— Ну, что у нас? — поздоровавшись, спросил Радкевич.
— Мошенничество, как и говорил по телефону. Сто сорок седьмая, часть третья…
— Допрошен?
— В качестве свидетеля.
— Показания дает?
— Давал.
— Вину признает?
— Сказки рассказывает…
— Понятно… Побеседую наедине?
— Да ради бога, только смотрите, чтобы сдуру в окно не сиганул.
— Буйный что ли?
— Вроде нет, но мало ли психов на белом свете?
— Всяких хватает, — согласился адвокат. — А где его данные?
— В протоколе задержания все указано.
Паромов передал Радкевичу протокол задержания подозреваемого Чавадзе, и тот стал его изучать.
— Грузин?
— Грузин.
— Русским владеет.
— Да. Кажется, не хуже нас с вами… Свое желание иметь адвоката написал без ошибок, что у чистокровных русаков не всегда получается.
— Родственники имеются?
— Жена, дети…
— Это не та женщина, что у вас в фойе сидит?
— Она самая.
— О задержании мужа знает?
— Знает. Я предупредил.
— Как считаешь, оплатят труды адвоката, или опять по сорок девятой корячится?.. Статья-то тяжелая.
— Кто их знает…
— Ладно, вызывай.
Паромов поднял трубку телефона связи с дежурной частью:
— Приведите ко мне Чавадзе.
Радкевич с клиентом беседовал один на один пяток минут, потом сказал следователю, что клиент его воспользуется статьей 51 Конституции РФ и от дачи показаний пока воздержится.
— Хорошо, — пожал плечами Паромов. — Как говорится, дело хозяйское… Только необходимые формальности соблюдем: бланк протокола заполним, да пяток вопросов для порядка зададим. В суде требуют, чтобы следователь «пытался» у подозреваемого или обвиняемого в любом случае обстоятельства по делу выяснить.
— Понимаю… Хотя Конституция в данном случае прямо гласит…
— Конституция, конечно, гласит прямо, но судьи смотрят криво… Конституция, конечно, основной закон, но стало часто в суде звучать из уст подсудимых, возможно и по научению некоторых адвокатов, — усмехнулся Паромов, бросив быстрый взгляд в сторону Радкевича, — что следователь специально не дал им возможность дать показания. Прошу извинения за тавтологию.
— Слышал… — отреагировал вполне нормально, без обиды, Радкевич. — Но я-то не таков, сам знаешь…
— Знаю, однако приходится даже при наличии Конституции подстраховываться…
— Что ж, подстраховывайся…
— А что делать-то… — пожал плечами Паромов, — приходится.
Допрос подозреваемого Чавадзе не занял и получаса.
— Когда же обвинение планируете предъявлять? — поинтересовался Радкевич после того, как подозреваемого вновь забрал помощник дежурного, чтобы отвести в каз до отправки в ИВС.
— В соответствии с УПК, — неопределенно ответил Паромов. — В десятидневный срок должен управиться…
— Как надумаешь, так предупреди заранее, а пока пойду с супругой его поговорю, может что-нибудь заплатят.
— Поговори, может и заплатит… Покровитель-то у них имеется… мужчина состоятельный… некто Закарая Отари Харитонович, — не очень-то уверенно отозвался Паромов и тут же продолжил: — Станислав Дмитриевич, у меня к вас еще одна просьба: я планирую задержание еще одного подозреваемого по данному делу, так что еще в услугах одного адвоката имеется нужда.
— А нужен ли адвокат? Вдруг откажется.
— Может и откажется, если не виновата. Бывает. Но может и потребовать. Тоже бывает…
— Баба что ли?..
— Баба.
— А я не сойду?
— Вы всегда сойдете, но вдруг противоречия с первым клиентом возникнут… Зачем рисковать?
— Хорошо, кого-нибудь подошлю. Только ты, на всякий случай перезвони, если будет нужда в адвокате.
— Хорошо.
— Ну, будь здоров.
— И вам того же.
Радкевич ушел, а Паромов принялся за подготовку протокола задержания подозреваемой Несмелой Тамары Борисовны.