Тихим бережным сном охранять тишину – сон любимых и близких, сопящих так сонно. Треск огня прерывает однажды хандру,
и улыбка застынет на лицах безгрешных. Я люблю эту жизнь! Люблю не в дыму. Не в тумане надежды, не в тайнах, не в храмах. Я люблю ту свободу и радость мою в тех глазах,
мной любимых, наполненных счастьем. Ведь любовь – в том, что близко, в сомненьях ума, в прерывающих мыслях и томных дыханьях. Ведь любовь – это мы, а в нас – пустота,
если страх искуплен, словно вьюгой дурманит.
Я не смогла отойти от тебя
Я не смогла отойти от тебя, чтя бесконечность и даль, что разделила тебя и меня в пыли событий и сна.
Я потеряла тебя навсегда – слезы стучат сквозь окно полупрозрачных зеркальных витрин, через ресничное дно.
В том океане не видно имен, нет там ни бурь, ни стихий – лишь бесконечное сонное дно в жуткой потере лощин. Я испугалась… и сердце мое словно стучит без конца, вновь ожидая, я вижу тебя… дым уходящих теней.
Полно… я слезы прячу едва ль. Тошно, в душе пустота. Что ж! Закрываю я ворота крепким замком навсегда.
Ты – это то, что нельзя ворошить, ты – это кара и милость. Ты – это то, что нельзя позабыть, даже прощаясь с тобой.
Судьба пророчила ему
Судьба пророчила ему другой причал, и он скитался обреченно в волнах. В тоске, слезах, сквозь сон он гнал оскал, в полотнах шелка утопая кромкой. Скиталец, одинокий волк, искав приюта там, где тешат, – но… правы Вы, где пропасть лун, чужих, безгрешных и потешных.
Как много смог он поведать, но обойти и выйти, млея, что прав, что чувствовал он крах, не повидав дурной затеи. Не обрекался он в пути неистово в пучину страсти, не забывался он в борьбе, он отходил, но был во власти…
Во власти одиноких душ, порочных, лживых и притворных, гоняя брызги грешных дум, он не таился, теша судьбы. Тогда природа верх взяла, его судьбу гоня на пропасть, и, завертев, в скалу вошла, разбив… не повредив каюты.
Разбилось судно, вновь и вновь он ищет в океане сколок от прежних лет и бытия, бывалых ветров, ветров с моря.
И как далек тот прежний путь, куда ведет тропинка славы? Теперь его уж не вернуть, тот нежный парус в млечной дали. В долине глубина веков – и свежий ветер, и туманы. Покой… его причал – покой! Но где причалит, он не знает.
Он ищет в парусах себя, лавируя и глиссируя. Стихию покоряя, гнав обломки тайной, слепой боли.
Причал, а где его причал? Он балансирует по волнам. Прибавит, удаляясь вдаль, приглушит, вновь не пристань… жутко. И якорь дотянул до дна, но… все пустое, грезы, грезы… Что ищет он – не веден нам тот тайный судьбоносный шепот. Та пристань в том безбрежье вод, где парус белый алым станет и запылает он костром во славу града, мощью стана!
Твой поцелуй к моим устам прильнул
Твой поцелуй к моим устам прильнул. Я позабыла прошлое, не вспомнив. Твой взгляд напомнил мне мои глаза, и словно морем опьянен ты мною. Когда бушуют волны чередой и яркий луч пронзает медный запах тучи, зеленый блеск сливает голубой, и серебристой нитью стан низводит –
тогда похожи мы, как паруса одни, мы тонем между скал в дыхании стихии… Под водопадом снов себя мы обрели, чтоб быть одной душой,
чтоб быть с тобой навеки!
Лишь сегодня я одна
Лишь сегодня я одна, потому что не свободна я от пут, что тянут вдаль, от того, что я пригодна веку этому порой не хватает чуда, вскоре…
ты поймешь меня, родной, в перекрестках воли.
Странный отсвет от тепла я дарю душою с дрожью, что полны слова… слова в голосе не громком. Ты со мной в тиши без сна,
быстротечней речки, что сметет тебя – меня от холодной мести. Я твоя порой была, ты же мой навеки. Я люблю как никогда – горы, слышат степи. Безмятежен зоркий взгляд, лишь коснувшись воли,
без тебя и я не я, без меня ты в горе. Что за странный переплет в середине строчек – тот далекий наш приют в углубленьях моря… Лишь волна трепещет ум, колесит сомненье —
я сквозь «ты» тебя нашла. Я внутри, поверь мне.
От любви широкий шаг в пропасть быстротечно, ты не знаешь, знаю я в голосе сердечном. В бесконечности тепла, вьюги и тревоги —
я тебя тропой нашла в перекрестках воли.
Лишь сегодня я одна, потому что не свободна я от пут, что тянут вдаль от того, что я пригодна веку этому порой не хватает чуда,
вскоре… ты поймешь меня, родной, без меня нет воли.
Что в имени тебе моем
Что в имени тебе моем, что голос твой поведать хочет? Тебя я не хочу вернуть! Вернуть тебя – не быть покорной. Вдыхаю запах свежих лип, и ели высоко вздымают пушистых веток редкий цвет, как кружевной покрыт вуалью.