Ты слышишь…
от масок далеко ты… от сумрака веков… ты чист и от соблазнов… ты силен от врагов…
Я вновь тебя увидеть мечтаю лишь на миг… укрыть, вдохнуть дыханье, согреть тебя – лишь миг. Не уходи, куда ты? Не уходи, родной! Я так ждала и рада, что ты со мной, со мной!
Я прикоснусь губами к твоим губам как лед, лишь растопив на время те путы меж миров.
И слезы, снова слезы в тебе скрывают грусть под каменным засовом, под праведным замком. Закрыто тело камнем, ты скрыт от глаз людских… от гневных и желанных, от горьких и пустых. Лишь приходя, виновно качая головой… глумиться перестали – ты был для них горой.
И может быть, жестоко, пытаться опознать ту боль и ту тревогу… Вновь не вернешь назад! И я уже так близко, вновь слышу я тебя, в твоих глазах навеки я вижу лишь себя…
Как дорог и желанен, бегу к тебе во сне, и сердце в дрожь бросает, как холодно душе!
Как нежны твои руки, как ласков вновь твой взгляд… я прикоснусь душою – хрусталик ждет тебя! И знаю, не готова увидеть я тебя, вновь слышать нежный голос, вновь окунуть себя.
Ты прикоснись, любимый, не отпускай меня – я в путь отправлюсь дальний, где ты душа моя. Где звезды непорочны и сердце горячо, я нитью прочной, стойкой совью гнездо свое!
Кто виноват
Кто виноват, что не случилось той встречи, долгожданной той? Кто опалил печальны сети в потухшем кратере годов? Не та, не тот, ни те, ни эти – пустая ложь на грани дол. Забылись мы в канавах страсти, как легкомысленный паром. Что там мелькнет за горизонтом в той небывалой тишине? Что разнесет в долине томной весть обо мне, какую весть?
Что не расслышать, что тревожит – как глубоко в душе хандра… которая быть может позже, та не случайная тоска. Какие судьбы? Поле шуток, раздолье юмора во тьме. Пороки – праведные путы, как струны скрипки в тишине.
Ночь в дальнем отблеске каналов, свет – в полуночной темноте. Какая пылкость и отвага вдруг просыпаются во тьме? Ах, как те ноты в том романсе, что прикрывают тыл нагой… как те белесые сандалы в дыхании как жар сырой.
Рука все пишет, ночь не зная, и мысль летит стремглав, стремглав… все о глубинном смысле рая, в душе пытливый бродит взгляд… Сонаты под луной, капели… что в этом голосе чудном? И сердце разрывает щели – дыхание в стихии той.
Жестоко? Нет. Печально? Может. В чем красота и жалость в чем? Величественный стан у грота, летящий дух в прибрежье волн.
Как мы далеки от пастельных тонов в словах и пылких нрав. Все почему? Ах, надоели златые узы самохвал!
Любить, желать, творить и верить! Любить душой и сердцем красть… другое сердце, что отныне тебе подвластно полно, всласть! Любить, лелеять, ждать и верить, вновь забываться и кружить, обвеять все собой так смело, заполонить, заворожить!
Открытым взглядом встать у трона и твердым голосом сказать: «Я есть, я буду здесь на троне, чтоб вновь зажечь, как Данко знал». Вновь завладеть державным троном, чтоб увести и подарить ту красоту, ту власть у трона, что так гласит: «Быть значит жить!»
I find myself
I find myself when I see you again. «Forever with love, – you are crying to me late, – forever forgiving and smiling, my love. Forever with me, forever as I». My way is for you, not again, not the same. I’m living for us for again, not again. Believe in my way, in my love, in my eyes. Believe and forgive me, believe in the sky! And when you can do, all the heart full and free, you’ll see how I love you – you dip into a charming dream.
Лист золотится
Лист золотится. Прикрывает слеза обнаженную душу в изгнанье. Ветром уносит шальные слова, проститься… без слов на прощанье. Что натворил же ты стойкий мороз, льдиной покрывши каналы? Грусть замерла вдоль пустевших забот. Ей не сказать: «До свидания!» Ты победил. Та победа легла камнем под крепостью мнимой. Знаю, не слышишь уже ты слова. Знаю, не мне ведь приснилось.
Стопы к стопам. Ночь напролет. Вторит родное дыханье… Знаю, у мудрости тонкий полет – струны разбитой гитары.
«Дорога!»
«Дорога!» – я знаю, ты вдаль убегаешь, забывши о тех, кто бесцельно бродил по тебе.
Ты мчишься стрелой меж гор и прощелин, ведущих в печали иль в ночь, где, быть может, наутро исчезнет слеза.
Бывает и стужа посыплет на плечи свой ласковый плед, и в холоде этом проносится эхом: «Качнувшись от сна, никогда не увидишь рассвет…»
«Лагуна!» – как сладко мне шепчет листва, и тело пронзает песок твой, сжигая уста. Влечет его даль, и скалисты твои берега, но сердце в той неге парит, как парят облака.
Почувствовав соль, лишь слегка прикусивши губу, исчезла в листве, прикоснувшись запястьем к стволу. Жара обжигала и томно влекло и влекло, вновь музыка ветра вдыхала мой сон наяву.