— Что? — тихо произнес Дэрил, запоздало поняв, что она что-то спросила.
От Кэрол пахло чем-то цветочным, сладким и острым одновременно, раздражая его обоняние, он видел совсем близко ее розовые губы, тонкую шею и грудь в вырезе белой блузки и все это ему хотелось попробовать на вкус немедленно. Голова чуть кружилась, а в животе и ниже разгорался настоящий пожар — сладкий и мучительный одновременно.
«Если она сейчас же не уйдет, я…» — успел подумать Дэрил, прежде, чем она, решившись, закинула руки ему на шею и скользнула приоткрытыми губами по его губам, нежно и осторожно, стараясь не задеть разбитую нижнюю. Дэрил резко обхватил пальцами ее подбородок и запрокинул голову Кэрол, впиваясь в мягкие, раскрывшиеся ему навстречу губы, сминая их своими, врываясь языком в ее рот, скользя жадно и быстро, до перехваченного дыхания, до ее протяжных стонов, когда он стиснул ее в объятиях, захватив одной рукой тонкую талию, а второй затылок, путаясь пальцами в ее коротких кудрях. Кэрол, несомненно чувствовала, как сильно он возбужден, как готов действовать немедленно, как дрожат его пальцы, гладящие ее тело сквозь одежду и не решающиеся на большее, хотя хотелось немедленно сорвать с нее все эти тряпки.
А потом все закончилось, когда она, отшатнувшись в сторону, смотря на него горящими голубыми глазами, пыталась восстановить дыхание.
— Я не… должен был… — с трудом выдавил Дэрил, запоздало вспомнив, что она не одна, что у нее есть… он. И вряд ли она шла сюда, чтобы оказаться в его постели. Она просто беспокоилась, что он пострадал в драке. Наверное. От этой мысли стало так горько, что он, чертыхнувшись, отвернулся.
— А? — Кэрол прижала руки к пылающим щекам, явно не понимая, что он там бормочет.
— Извини, — громче повторил Дэрил, — тебе лучше… уйти.
========== Глава 23. Горькая неизбежность ==========
Андреа всегда нравились Рик Граймс и его жена Лори. Они были милой и счастливой парой, глядя на которую ни разу в голове не возникало мыслей о том, что быт убивает любовь, а появление детей отталкивает мужа и жену друг от друга, разделяя отношения на до и после. Они с удовольствием ужинали вместе, пару раз ездили в отпуск, ну, а на обязательных и скучных мероприятиях не давали друг другу сойти с ума, пока напыщенные политики толкали речи, а ретивые бизнесмены подсчитывали прибыль. Андреа никогда бы не подумала, что ее муж пожелает ту, что была ее подругой. Да еще и станет отцом ее ребенка.
Она чувствовала боль, обиду, ревность и… понимание. Четкое осознание того, что сама во все виновата. Это ее поведение толкнуло мужа в объятия другой, пусть и на одну только ночь. Если бы она сумела взять себя в руки, тогда, ничего бы не произошло. Крошка Джудит бы не пропала, Шейн был бы собой, а она сама… кто знает, быть может, она не потеряла бы сестру вместе с самоуважением и стремлениями, которые утонули на дне бутылки текилы.
— Ты как, Энди? Я не спросил, хочешь ли ты вообще видеть Рика, прости. Все вышло так сумбурно, что я не подумал, но может быть, оно и к лучшему? Расставим все точки над «и» раз и навсегда? — Шейн замер на пороге ее комнаты, смотря на нее так робко и виновато, что ей захотелось немедленно подойти и прижать его к себе, гладя по голове, как маленького мальчика.
— Все в порядке, Рик, судя по тому, что ты рассказал, нуждается в дружеской поддержке. И мы ее окажем, это будет правильно, — медленно ответила Андреа, — я только не совсем понимаю, что ты имеешь в виду… какие точки? Не говори, что собираешь покаяться прямо сейчас. Да и в принципе, я не считаю, что ему и Карлу стоит знать о том, что было… это причинит ненужную боль нам всем, а уж ее за весь этот год мы пережили достаточно.
— Но Кэрол… Слай… вся эта история, — пробормотал Шейн, входя в комнату и задумчиво нахмурился, — как мы выясним, что Рику нужно в Кадуэлле?
— Предоставь это мне, — усмехнулась Андреа, поправляя простое черное платье и пытаясь застегнуть на шее кулон в виде капли из горного хрусталя. Тонкая золотая цепочка никак не желала поддаваться ее по-прежнему немного неловким пальцам.
— Я помогу? — спросил Шейн, приближаясь к ней сзади и кладя руки на плечи.
Она молча кивнула, впитывая тепло его ладоней и украдкой наслаждаясь ощущением крепкого тела мужа, почти прижавшегося к ней и щекочущего шею дыханием. Пальцы Шейна скользнули по ее рукам, забирая тонкое плетение цепочки и разочаровывающе быстро застегивая замочек. Но отойти он не торопился, словно забыл, что между ними очень давно не было близости, даже дружеской, за исключением того дня, когда они приехали в городок. Но ей было слишком плохо, чтобы думать о сексе и вспоминать, как им когда-то было хорошо вместе. Теперь, когда она почти стала прежней, Андреа все чаще смотрела на мужа, когда он этого не замечал, отмечая, как он сидит, ест, пьет кофе, смеется, открывая ровные белые зубы, как ерошит темные волосы, когда нервничает, сжимает пальцы в кулаки и как спит, свернувшись калачиком, словно ребенок. Она любила смотреть на него, спящего, среди ночи. Выскальзывала из-под одеяла и любовалась длинными ресницами, вздрагивающими на щеках, губами, приоткрытыми во сне и мягкому выражению лица. Тогда она могла не прятать эмоций и просто смотреть на Шейна. На своего любимого мужчину.
— Спасибо, — выдохнула Андреа, подавив желание сделать крошечный шажок назад и прижаться к мужу.
— Не за что, — ответил Шейн, убирая руки и продолжая смотреть на нее.
Андреа за последние несколько недель просто расцвела, и он не раз ловил себя на мысли, что хочет ее. В конце концов, они муж и жена, может быть, есть шанс, что все еще можно исправить. Он не знал, но надеялся, ведь ни на минуту не переставал любить ее. Даже тогда, с Лори Граймс. Какая-то глупая мысль, что это поможет ему стать интереснее и снова привлечь внимание Андреа. Бред, в который он поверил на одну чертову секунду.
— Идем? Рик и Карл будут с минуты на минуту, — Андреа повернулась к нему лицом, и Шейн отметил, что она выглядит спокойной и собранной. Значит, их короткое почти объятие не взволновало ее так, как его. Да что говорить взволновало — он готов был тут же запустить руки под ее платье, покрыть поцелуями каждый миллиметр белоснежной кожи и умолять простить его.
— Да, конечно, — пробормотал Шейн, — а Мишонн будет?
— Должна появиться чуть позже, у нее урок. Ребятишки ждали почти неделю, пока Морган построит декорации для их постановки рыцарского турнира. Будет большой праздник… если… — Андреа запнулась. — Если еще будем в Кадуэлле, можем сходить.
— Сходим, — кивнул Шейн.
Благодаря кулинарным талантам Мишонн, им предстоял по-настоящему вкусный и изысканный ужин — запеченное по-французски мясо с помидорами, молодым картофелем и артишоками, салат их курицы с кедровыми орешками и пармезаном и бутылка отличного сухого красного вина. Для Карла был приготовлен лимонад и тыквенный сок. Андреа сама сервировала стол посудой с желтым орнаментом и водрузила в центр вазу с нарциссами и примулой.
Ровно в шесть раздался звонок в дверь, и они оба шагнули вперед, чуть не столкнувшись лбами.
— Прости, — рассмеялась Андреа, схватившись за руку Шейна, чтобы не упасть.
— Не страшно, — ответил он, скользнув рукой по ее талии и чуть ниже, прежде чем отойти в сторону и впустить Рика и его сына.
— Дружище! Да ты скоро меня обгонишь, совсем взрослый! — Шейн энергично потряс протянутую руку Карла.
— Мне почти двенадцать, — серьезно ответил мальчик, отвечая на рукопожатие с забавно важным выражением лица.
— Рик, проходи, сто лет не виделись, — Андреа чмокнула друга в щеку, отмечая, как сильно он изменился с их последней встречи. Несмотря на то, что Граймс был чисто выбрит и аккуратно одет, выглядел он нездоровым. Она словно увидела себя саму со стороны — чуть обрюзгшее лицо, синяки под глазами, немного нервные жесты.