Завладеть блоками памяти не успел. Сработала команда об уничтожении информационных носителей. В головах роботов разбилась ампула с кислотой, и та растворила их электронные мозги, потекла из-под потухших лицевых щитков. Хорошо, что я не совал туда пальцы.
Во всех комнатах дома зажегся и погас яркий свет. Это был сигнал? Но для кого? Странный блестящий корабль не взлетел. Уничтожение блоков памяти роботов-охотников может обозначать как провал задания, так и успешное выполнение. Эти модели редко используются повторно. Считаются недорогим расходным материалом.
Мне категорически не нравилось то, что вилла остается под внешним управлением, источник связи с которым я не смог найти, даже установив контакт с главной системой. Она полностью не подчинялась мне. Была под моим контролем только до того времени, как получала приказы высшего уровня. Если бы я мог засечь входящий сигнал… Или для меня лучше не взаимодействовать с системой в тот момент, иначе мое вмешательство засекут специалисты корпорации… Я не знал правильного ответа, и некогда было сидеть, поджав хвост к ногам, и рассуждать самому с собой о трудностях разумной жизни во вселенной.
Прихватив бластер, я пошел к дамскому кораблю. Оправившийся от испуга Скрейп вприпрыжку побежал за мной. Я не стал запирать его в доме. Вряд ли присланных убийц интересуют дикие, да пусть даже наполовину прирученные животные.
По законам галактики космический корабль любого класса и предназначения должен управляться биологическим существом. Экипаж из одних только роботов не получит разрешения на взлет и на проход через гиперврата. Для самостоятельного прыжка лиловый кораблик не был достаточно защищен. Кто-то на нем прилетел и оставался на борту. По неизвестной причине не спешил сматываться с планеты, где его механические убийцы потерпели сокрушительное поражение.
Я подошел ближе и увидел, что трап спущен, корабль открыт и поблизости нет никого. Убедившись в том, что меня не поджидают в засаде, я принюхался, изучил отпечатки на трапе. Роботами там и не пахло, следов они тоже не оставили. Достаточного для их размещения места я тоже не обнаружил, когда поднялся на борт.
Корабль на самом деле принадлежал женщине. Молодой алверийке. В кабине я нашел ее опознавательную карточку для предъявления космическому патрулю.
Графиня Таллана Данкорд. Близкая родственница Вермиллиана. У нее мог быть мотив для убийства. С голографического портрета на меня смотрела девушка с очень светлой, почти белой кожей и темно-коричневыми волосами. На вид – сама доброта и невинность. Миленькое аккуратное личико. Печально-задумчивые голубые глаза, светлые и неяркие, с туманным серым оттенком. Верхняя губа с острой ложбинкой, а нижняя заметно шире и чуть выступает вперед. Ей не идет розово-красная помада, как будто старит.
Я сам не понял, почему так подумал. Наверное, годом раньше наслушался споров дашийонских торговок о женской красоте и они отпечатались в памяти. Меня не должен заботить выбор помады графини. Моя цель – узнать ее текущее местоположение. А для этого придется идти по следам туфель на низком каблуке, спустившихся по трапу. На пустом корабле все равно делать нечего.
Графиню с непонятной целью понесло в лес. Туда же рванул мой неизменный полосатый спутник, но почти тут же примчался назад ко мне, пыхтя и рыча. Он что-то нашел. Или кого-то. Завилял смешным тонким хвостиком, приглашая идти за ним. Я сомневался в том, что Скрейп выследил девушку, а не раскопал гнездо муравьев. Больше доверял отчетливым следам на влажной почве, чем любителю сочных личинок
Следы вели в одну сторону, а Скрейп тянул меня в другую, прихватывая зубами то за штанину, то за шнурок ботинка. Но тут изменилось направление ветра, и я почуял запах крови. Сомнения отпали. Я побежал за мелькающим среди травы хвостом полосатого обжоры и понял, что графиня залезла в дебри и сделала небольшой крюк.
Таллана Данкорд возвращалась к своему кораблю не по звериной тропинке, а пробиралась в зарослях. Там на нее напало агрессивное насекомое и укусило в руку. Под действием яда ей становилось все труднее идти с каждым шагом. Она не заметила оврага и, наткнувшись на камень, упала вниз. Ударилась головой о воздушный корень высокого старого дерева и потеряла сознание от удара или от яда. Со стопроцентной точностью я не мог это определить, глядя с края оврага на лежащую внизу девушку в фиолетовой куртке, темно-синих брюках и черных кожаных ботинках. Насчет туфель я ошибся, но небольшой каблук был. На левой руке у нее краснел волдырь от укуса, а по виску стекала тонкая струйка крови