Я всегда знал, что облажался по жизни, но, Боже, в тот момент это был настоящий разврат с каплей садизма.
Ощущение внутренних мышц Ривера, плотно обхватывающих мой член, являлось чистой магией. И я хочу почувствовать ее снова. Переспать с Ленноксом еще раз.
Я в жизни никого так не жаждал.
Потому... что... Не. Гей.
Это была моя мантра с первой стычки в раздевалке. Более того, даже когда я был четырнадцатилетним подростком. И она все еще жива. Вот только Ривер сломал стену вокруг моего разума, и я изо всех сил пытаюсь ее восстановить.
Но как бы ни старался, не могу перестать вспоминать его слова:
Смирись с тем, кто ты есть, и начни получать удовольствие от того, что застрял со мной еще на четыре недели.
Чтоб меня.
Я не хочу, чтобы Ривер оказался прав. Но так оно и есть.
Я не хочу желать Ривера. И все равно желаю.
Четыре недели — ужасно долгий срок, чтобы просиживать его в своей комнате, избегая Леннокса и его соблазнительной пятой точки. Не прошло и двух недель, а я уже чувствую, что мое здравомыслие ускользает.
Хватаясь за соломинку, я пытаюсь придумать, как удержать себя в реальности. Но ничего не помогает.
Кроме Ривера.
Всякий раз, когда мы ссоримся, я перестаю думать и волноваться, потому что всё, чего хочу, это сорвать с него одежду и отыметь до полного изнеможения.
Наши отношения взрывоопасны.
Чертова химия.
Так что, возможно…
Боже, я схожу с ума, даже думая об этом.
— К черту, — ворчу я, швыряя кисть и вскакивая со стула.
Распахнув дверь, я иду по коридору к комнате Ривера и тихо стучу в дверь, прежде чем позвать его по имени, презирая бабочек в своем животе:
— Рив?
Мгновение я жду, прислонив голову к двери, чтобы прислушаться к его шагам.
Ничего.
Я открываю дверь, вхожу в комнату, и, оглядываясь, понимаю, что в ней никого нет.
Нахмурив брови, я захлопываю дверь и иду по коридору в гостиную.
— Ривер? — кричу я, когда замечаю, что и она тоже пуста.
Как и кухня.
Меня переполняет страх, и, прежде чем успеваю себя остановить, я выкрикиваю его имя во всю глотку, а мой голос эхом отдаётся в стенах шале.
Расслабься. Ривер не мог оставить тебя. Ты бы услышал звук мотора. Хруст снега под шинами. Просто расслабься.
Но у меня не получается. Где же он?
Распахивая входную дверь с такой силой, что она чуть ли не срывается с петель, я оглядываю крыльцо в поисках Ривера.
— Ривер? — кричу я в тишину леса.
Черт. Ничего.
Я проверяю сарай в поисках квадроцикла и обнаруживаю, что он стоит на том же месте, где мы оставили его в прошлый раз.
Взглянув на землю, я осматриваю местность в поисках свежих следов, но снега не было уже несколько дней, а поскольку я не гребаный бойскаут, то не могу отличить свежие следы от старых.
— Ривер!
Мой крик исходит из глубины души, и мне плевать, даже если в голосе слышна паника. Имя Ривера эхом отражается от деревьев, гор и снега. Но когда эхо стихает, я остаюсь ни с чем.
Вокруг только тишина.
***
Панические атаки не отпускают меня уже пять часов, а Ривера до сих пор нет. Я звонил ему на телефон, но он не отвечает. Хотя связь здесь не самая лучшая.
Я бросаю взгляд на часы над плитой.
Черт, скоро стемнеет.
Ладно.
Если Ривер не вернется через полчаса, я поеду на квадроцикле в город и…
И что?
Боже. Я богатей из Пенсильвании. И не готов иметь дело со всей этой хренью.
Я уже собираюсь пойти одеться, когда входная дверь распахивается.
Мое сердце останавливается, когда я замечаю, что это Ривер.
Он жив и здоров, и по моему телу мгновенно разливается облегчение. Его щеки покраснели, вероятно, от ветра, и Ривер кажется немного запыхавшимся.
Он не замечает, что я стою в коридоре, поэтому поочередно поднимает ноги и ставит их на скамью рядом с дверью, чтобы снять ботинки. От вида его задницы в джинсах, мой член оживает.
Черт, я хочу его.
Это самое запутанное и раздражающее чувство на свете.
Снимая куртку и шапку, Ривер вешает их на крючок за дверью, а затем поворачивается ко мне лицом. Он замирает, наконец поймав мой пристальный взгляд. Я слежу за тем, как парень пробегается пальцами по своим каштановым прядям, пытаясь пригладить непослушные волосы.
Мне тоже хочется к ним прикоснуться.
Что. За. Херня?
Откуда берутся эти мысли?
Вытащив из ушей наушники, Ривер убирает их в футляр и бросает на кухонный островок, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.
— Привет, — тихо произносит он.
И я просто... срываюсь.
Толкая Ривера спиной к островку, я прижимаюсь к нему бедрами, а рукой хватаю за горло. Во мне бурлит ярость.
Привет?
Его не было столько времени, что я не знал, бросил ли он меня здесь одного или его сожрал горный лев, о котором мы говорили в наш первый день в шале.
А Леннокс просто говорит «привет».
Я еле сдерживаюсь:
— Где тебя черти носили? Тебя не было несколько часов. Ты не отвечал на мои звонки, не оставил записки. Я с ума сходил, думая, что ты бросил меня здесь одного. Думал… — Я обрываю себя, резко сглотнув. Черт. — Я думал, с тобой что-то случилось.
На Ривера лице появляется шок:
— Я пошел прогуляться. Ну, как обычно делаешь ты. Не думал, что тебя это так взволнует.
Я вздыхаю и опускаю руки, прижимаясь лбом к его лбу. Мое сердце колотится с бешеной скоростью.
— Конечно, мне ведь не всё равно, Ривер, — шепчу я.
— Почему?
Его вопрос вынуждает меня задуматься. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть Риверу в глаза, которые сегодня больше зеленые, чем голубые, и хмурю брови:
— Почему?
— Да. Почему тебе не всё равно, ведь ты явно меня ненавидишь?
Я стискиваю зубы:
— Я могу ненавидеть кого-то и все же желать, чтобы он был жив и здоров. Мучить кого-то, кто мертв, совсем не весело.
Ривер прижимает руки к моей груди, отталкивая меня от себя:
— Ага, конечно. Ты угрожаешь убить меня по сто раз на дню, но хочешь, чтобы я был жив и здоров. Нравится, когда твои жертвы чувствуют боль, которую ты им причиняешь? Ну, тогда всё ясно. Серьезно, уж мне ли не знать.
— Пошел ты.
— Не стесняйся, — ухмыляется Ривер. — Но на этот раз я был бы признателен за оргазм. Разве тебе не говорили, что невежливо оставлять своего партнера неудовлетворенным?
Я смотрю на него, прищурившись. Не нужно долго думать, чтобы понять, в какую игру он играет, но, клянусь жизнью, я не могу удержаться, чтобы не сыграть в нее еще раз:
— Во-первых, ты не мой партнер. А во-вторых, я знаю все о том, как избавиться от своего настоящего партнера. — Я останавливаюсь, снова подхожу ближе и говорю ему в губы: — Ты спрашивал, получишь ли награду за то, что будешь хорошим мальчиком. А ты был кем угодно, только не хорошим, Рив. Так почему вообще решил, что я позволю тебе кончить, если ты даже не знаешь, как вовремя захлопнуть свой рот?
Черт, я возбуждаюсь, даже просто упоминая его рот. Наверное, эта хрень передается по воздуху.
Потому что я не гребаный гей.
Но мне так хочется прикоснуться к губам Ривера — раз уж не могу перестать на них пялиться — и использовать наши языки для других целей, вместо язвительных перепалок.
Черт!
Ривер проводит кончиком языка по моим губам, и по его лицу расползается усмешка:
— Ну, детка, ты знаешь, как заставить меня замолчать. Просто засунь свой член в мой рот.
Мой мозг улавливает слово «детка».
Я знаю, что обычно Ривер использует его, когда пытается меня разозлить.
Но в этот раз? Клянусь, я слышу в его тоне что-то еще.