Нежность?
— Тебе бы понравилось, — говорю я, начиная сходить с ума от мысли, что Ривер снова обхватит мою длину своими идеальными розовыми губами.
Глубоко вздохнув, я пытаюсь успокоить беспорядочные мысли. Но от Леннокса так хорошо пахнет. Клянусь Богом, этот парфюм, мыло или естественный запах посылает сигнал неистового желания прямо в мой пах, как только я его чую.
Не могу поверить, что даже думаю об этом…
— Ну, если покажешь, как хорошо можешь себя вести, уверен, что смогу быть… — Я смотрю Риверу в глаза, прежде чем продолжить: — …достаточно щедрым, чтобы следующие недели стали намного менее… конфликтными и гораздо более… приятными.
— О чем ты говоришь, Рейн? — бормочет он, и звук моего имени, этого имени, на его губах заставляет меня напрячься.
— Я снова хочу тебя трахнуть, — шепчу я Риверу в рот, поддаваясь искушению и хватая его нижнюю губу зубами, а затем оттягивая. — И ненавижу это. Я не могу смириться с тем, что хочу трахнуть тебя больше, чем сбежать из этого проклятого шале, — говорю я с разочарованным выдохом. — Ненавижу, что мной движет неконтролируемое… желание к тебе, даже когда я так тебя ненавижу.
— Это потому, что ты не испытываешь ко мне ненависти.
Я вздыхаю, позволяя лжи соскользнуть со своего языка:
— Я не смогу ненавидеть никого сильнее, даже если попытаюсь.
— Будь осторожен, Рейн. Любовь и ненависть — стороны одной медали. Ты полюбишь меня, прежде чем это поймешь.
— Маловероятно.
Ривер снова отталкивает меня и закатывает глаза:
— Неужели тебе так трудно признать, что я тебе нравлюсь?
— Да, потому что ты мне не нравишься. И я не могу признать ничего такого, потому что не лжец.
Лжец.
— Я тебе нравлюсь настолько, что ты хочешь меня трахнуть. Это то, о чем ты пытаешься попросить, да? Хороший трах? Что-нибудь, чтобы скоротать время, пока мы торчим в этой адской дыре? — Ривер вскидывает бровь, ухмыляясь.
Черт бы его побрал за такую восприимчивость.
— Это совсем не то, о чем я говорю, — отрицаю я. Но мы оба знаем, что мои доводы слабы и совершенно далеки от истины. Потому что происходит немыслимое. Мой проклятый член твердеет еще сильнее. Поэтому, естественно, я продолжаю копать яму глубже, зная, что у Ривера имеется остроумный ответ на любое мое высказывание. — Ничего не изменится. Ты мне не нравишься. И никогда не будешь. И трахать тебя мне тоже не нравится. Это просто средство для достижения цели, вот и все. И если мы решимся на это, то когда маленький эксперимент нашего тренера подойдет к концу, договоренность… между нами тоже закончится.
— Этот вариант меня устраивает.
Я изгибаю бровь. Мне казалось, что Ривер будет сопротивляться.
— И никто не должен узнать о нас, когда мы вернемся обратно.
— На это я не согласен.
И, вот оно.
— Но…
— Заткнись и дай мне закончить. Я не соглашусь на это… — Ривер делает паузу, проверяя, буду ли я держать свой рот на замке. — Потому что отказываюсь снова возвращаться в шкаф. Но, как уже говорил ранее, тебе не стоит беспокоиться о том, узнают ли о нас в университете. — Он выгибает бровь. — Конечно, если только ты не планируешь нарушить это правило и найти меня, когда решишь, что тебе нужен хороший трах сзади.
— Ты и близко не подойдешь к моей заднице, — огрызаюсь я. — И, прежде чем успеешь сказать хоть слово, сосать я тебе тоже не собираюсь.
Ривер смеется:
— На что спорим?
— Я серьезно. В этом соглашении сверху только я.
Ривер качает головой:
— Так не пойдет. Я тебе не надувная кукла. И заслуживаю получать равное удовольствие. Каждый чертов раз. Не только, когда ты считаешь, что я этого «заслуживаю»…
Я неохотно скриплю зубами, признавая, что он прав.
— Прекрасно. Я прослежу, чтобы ты его получил. Но никакого анала с моей стороны.
Улыбаясь, Ривер входит в мое личное пространство. Ладонями, которые намного больше, чем любые другие, которые касались меня вот так, он скользит под мою рубашку, дотрагиваясь до живота. Мой член радуется тому, что его руки на мне, и без разницы, где они находятся.
Черт возьми.
Я не гей.
Рив проводит руками по моей талии и движется к нижней части спины, пальцы мягко скользят по моей плоти. Мурашки пробегают по коже, когда он просовывает два пальца под пояс моих джинсов и дразнит ложбинку между ягодицами.
— Когда-нибудь я трахну тебя сзади. Но не волнуйся, детка. Тебе понравится каждая секунда. — Я напрягаюсь. На языке вертится желание расторгнуть наш договор и до конца месяца не обращать внимания на Леннокса, даже если я сойду с ума. Но Ривер прикладывает палец к моему рту, вынуждая меня замолчать. — Этим губам не нужно ничего делать, кроме как скрепить сделку поцелуем. Так что сделай нам обоим одолжение, заткнись на хрен.
Я даже не успеваю возразить, как его рот врезается в мой, а язык мгновенно проникает внутрь, в поисках спарринг-партнера. Требуется всего минута, чтобы наши языки переплелись, прежде чем я полностью забываю обо всех протестах, которые высказывал.
О чем мы говорили?
Черт его знает, потому что от поцелуев с Ленноксом я становлюсь практически безмозглым.
Прижимая Ривера к столешнице всем телом, я удерживаю его на месте. Моя эрекция умоляет освободить ее из оков джинсов.
— Раздевайся, — шепчу я Ленноксу в губы, прежде чем одним махом стянуть через голову футболку. Мои руки взлетают к ремню, и я торопливо его расстегиваю, прежде чем расстегнуть джинсы.
— Кому-то не терпится, — хрипло смеется мне в ухо Ривер, а затем скользит своим ртом ниже, по моим шее и ключице, прокладывая след из неторопливых поцелуев. Он покусывает и посасывает кожу, наверняка оставляя засосы. — Давай не будем торопиться. Сначала я хотел бы пометить каждый дюйм твоего тела.
— Позже, — рычу я, начиная раздевать парня ниже пояса.
Как только я расстегиваю джинсы Ривера, то тут же ныряю в них рукой, чтобы схватить его член.
Боже.
Это первый раз, когда я к нему прикасаюсь.
По моему телу пробегает дрожь удовольствия, когда я освобождаю эрекцию Рива, приближаясь достаточно, чтобы обхватить оба наших члена, как это делал Ривер в сарае. Я наслаждаюсь тем, как его длина прижимается к моей, когда делаю пару неторопливых движений.
Почему что-то настолько неестественное должно быть таким приятным?
— Мне нужно тебя трахнуть, — говорю я Риверу, пока тот сводит меня с ума, продолжая покусывать мою шею.
— Так сделай это, — бормочет Леннокс, прежде чем отодвинуться, чтобы самодовольно ухмыльнуться. — Но на этот раз желательно со смазкой.
Ничего не могу с собой поделать и тоже ухмыляюсь:
— Ну, тогда сходи за ней, раз уж ты был настолько уверен в себе, что купил ее в первую очередь.
Ривер лишь посмеивается, и я не могу оторвать от него глаз. Его точеный подбородок, эти ямочки, которые могли бы выиграть войну, и губы. Боже, я не могу оторвать от них взгляд.
Леннокс быстро хватает свой бумажник со столешницы, выуживает презерватив и пакетик смазки, и бросает оба мне. Будучи ресивером, я с легкостью их ловлю, а затем снова смотрю на Ривера:
— Ты, что, был бойскаутом?
— Нужно быть готовым ко всему, — ухмыляется он, притягивая мой рот к своему и слегка сжимая мое горло.
Леннокс определенно умеет целоваться.
Ривер отстраняется и быстро, сбрасывает с себя одежду, в то время как я выскальзываю из своих джинсов, а затем улучаю минутку, чтобы по-настоящему полюбоваться его телом.
Конечно, я много раз видел Ривера в одном полотенце в раздевалке, и один раз в душе, чуть больше недели назад.