— Да, — кивнув, подхватила свои вещи, — не волнуйся, мам со мной всё будет хорошо.
Обнимая маму в аэропорту, вдохнула родной аромат цитруса и лаванды. Такое странное сочетание, но так пахла только моя мама. Хрупкая, невысокая брюнетка в глазах которой я видела только добро. Отец стоял в стороне и с легкой улыбкой наблюдал за нами. Всегда сильный мужчина, дрожал от скрытого глубоко внутри страха. Пусть он пытался казаться спокойным, но я видела как ему тяжело отпускать меня.
Я хотела вернуться, я хотела обратно в свою комнату, где воспоминания о Марии были всё ещё живы.
В нашей жизнь, всегда будут люди способные навечно поселиться в сердце. И их потеря... Это как смертельная рана, которой не суждено затянутся. Она будет кровоточить, и в итоге рубец всегда будет напоминать о прошлом.
— Привет, — присев рядом с Мэделин на её кровати, как и она посмотрела на пустующее место в нашей комнате. Раньше там стояла кровать Марии, но теперь пустота, как и в наших сердцах.
— Стало много места, правда? — криво улыбнувшись, она сжала мою ладонь.
— Правда.
Поднявшись, открыла шкаф. Пустые полки. Пусто в комоде, совершенно пусто в ванной. Родители Марии забрали абсолютно всё, что напоминало о их дочери. Лишь серенький медвежонок, подаренный мне подругой в прошлом году одиноко восседал на моей подушке. Больше ничего не осталось, словно её никогда и не было. Почему я раньше не замечала, сколько уюта она приносила в это место? Теряя начинаем ценить, слова которые как никогда обрели свой смысл.
— Я поругалась с родителями. Мать сказала, что если я не уйду из университета, больше ей не дочь.
Вздрогнув, посмотрела на Мэд ошарашеным взглядом. Я конечно знала, что они взыскательны, но не настолько же. И судя по кислому выражению лица подруги, это не было минуткой юмора, чтобы разрядить обстановку.
— Что теперь будет? — вернувшись к Мэд, приобняла её за плечи.
— Ничего, найду подработку. Справлюсь и без их помощи. Смерть Марии... — запнувшись, она судорожно вздохнула, — понимаешь, я не хочу больше так жить зная, что каждый день может стать последним. Не хочу больше потакать прихотям мамы, строить из себя примерную девочку лишь бы ей было хорошо. Я хочу жить своей жизнью.
— Мы справимся, — прижав Мэд крепче к себе, прошептала ей на ухо, — главное, что мы вместе.
Изменилась ли жизнь университета после трагедии с подругой? Ни капли. Первые несколько дней я ловила на себе сочувствующие взгляды, но не более. Одним больше, одним меньше. Вот она политика студентов Чикагского университета. Вечеринки и пьяный дебош продолжался. Но отношение к нам изменилось. Мы стали словно прокаженные и от нас шарахались, даже те кого мы считали приятелями. Умерла не только Мария, но и мы. Один Доминик сохранил к нам хорошее отношение, и всегда старался быть рядом.
Мэд стала тенью самой себя. Исчезла улыбка, под глазами мешки от недосыпа. Я слышала как она плачет по ночам, но ничего не могла сделать. Она закрылась не только от всех, но и от меня. Я же держалась, старалась быть сильной хотя-бы ради Мэделин. Одна из нас, должна удерживать плот нашего равновесия на поверхности, иначе нас поглотит бездна.
Я практически засыпала над книгой, но должна была закончить подготовку к лекции по печатной рекламе. Библиотека практически опустела, лишь несколько таких как я засыпали над своими конспектами.
Загрузив себя заданиями, я не давала возможности своему мозгу думать о чем-то другом. Так проще, мне было так легче.
Тихо похрустывая чипсами, я практически заканчивала дописывать как услышала над головой голос, который по правде говоря уже успела забыть.
— Привет.
Подняв голову, замерла в чипсами во рту. Кей прислонившись бедром к столу, рассматривал меня приподняв уголки губ в улыбке.
Мне сразу же захотелось сползти под стол. Полный рот чипсов, небрежный хвостик, широкая футболка. Браво, Шэй, ты превзошла саму себя. Медленно прожевав, проглотила свинцовые снеки, что грудой камней осели в моем желудке.
— Привет, Кей.
— Ты запомнила моё имя, — широко улыбнувшись, он наклонился ближе, — думала обо мне?
У меня от возмущения дар речи пропал. Какого хрена этот парень себе позволяет? Со скрипом отодвинув тяжелый табурет, бросила на него недовольный взгляд.
— Не слишком ли ты самонадеян, Харди?
— Достаточно, — захватив зубами нижнюю губаму, он прошелся взглядом по моему телу, — прогуляемся?