— Но завтра я же уеду к папе и буду скучать по тебе.
Мое сердце дрогнуло.
— А что, если завтра мы устроим себе завтрак в кафе перед отъездом к папе? А когда ты вернешься вечером в воскресенье, мы сможем вместе посмотреть фильм перед сном. Как тебе?
— Мы можем посмотреть «Рапунцель — запутанная история»? — спросила она, скорчив милую рожицу.
— А ты разрешишь мне попеть?
Она задумалась на мгновенье.
— А если ты будешь только открывать рот?
— Договорились!
Подъехало такси, и я, крепко поцеловав Грейс, проводила ее к Хелен, вручив бутылку вина в знак благодарности за помощь. Едва Хелен увидела меня, тут же спросила:
— Он позвонил?
— Что? Кто? Мне нужно бежать! Такси уже ждет!
— Том!
— О, Господи, успокойся! Мы завтра идем на ужин. Утром я заберу у тебя Грейс. Прекрати пританцовывать, Хелен. Это всего лишь свидание.
Я обняла Грейс и побежала к такси.
Керри с нетерпением поджидала меня у входа. Она так неистово махала рукой, пока я расплачивалась с водителем, словно не видела меня вечность. Держа колени вместе, я грациозно вышла из такси, стараясь, чтобы мои трусики никто не увидел.
— Я уж подумала, ты никогда не приедешь! — простонала Керри, обняв меня. — Я здесь стою одна пять минут. Все приглашенные уже внутри.
— Ты выглядишь потрясающе! — Я в восхищении оглядела ее с головы до ног.
Керри не просто надела мой жакет, она его «носила». Этот жакет смотрелся на ней куда лучше, чем на мне. Я уже знала, что к концу вечера упрошу ее оставить его у себя. Она улыбнулась мне, так как тоже знала об этом.
— Ты надела красное платье? Думала, ты наденешь его завтра!
— Еще не решила, что надену завтра. И если ты еще раз скажешь, что белое платье не подходит, заберу у тебя жакет.
Она улыбнулась и жестом «застегнула рот на замок», пока я вынимала приглашения из сумочки.
— Надеюсь, сегодня мы проведем приятный вечер, — добавила я, оглядываясь в поисках знакомых лиц.
Среди присутствующих не заметила ни одного знакомого лица, хотя журналистов было легко узнать — многие из них все еще в своей рабочей одежде, в руках телефоны и кожаные сумки, а на лицах написано: «Откройте уже бар, или ваше мероприятие закончится плохо!» Так же здесь находились несколько фотографов, а еще была целая команда стиляг. Странно, не вижу никого с работы, хотя Патрик, наверняка, должен был быть уже здесь, попивая виски и надоедая арт-редактору Evening Herald до мочеиспускания.
Керри толкнула тяжелую дверь, и мы прошли вглубь лобби, которое выглядело, как и прежде, лишь только старый голубой ковер заменили напольным покрытием с эффектом мрамора, на котором мои черные каблуки не издавали жуткий цокот. Я взяла пресс-релиз для представителей прессы, и маленький, красиво одетый мужчина вежливо попросил нас пройти к Экрану 1.
— Ты не планируешь сегодня следовать «Правилам»? — шепотом спросила Керри.
— Не-а! Я здесь сама по себе, а не как «Девушка из Глазго».
В последний раз я была здесь еще подростком и сейчас вдруг почувствовала, как меня накрывает ностальгия. Дом Кино с двумя залами закрылся еще в 1995 году после того, как огромный мультикомплекс за углом «украл» весь его бизнес. Я часто приходила сюда, потому что здесь разрешалось смотреть всё и всем, несмотря на возрастные ограничения. Я впервые увидела секс на экране в возрасте двенадцати лет, посмотрев фильм «Двери», и не переставала говорить об этом еще как минимум шесть недель.
Сквозь стекло слева я увидела, что сейчас здесь построили небольшой модный бар, заменив старую стойку по продаже сладостей, где в то время продавщицей работала шестидесятидевятилетняя женщина по имени Мэгги, слепая как летучая мышь. Ее стойка пахла попкорном, хот-догами, мерзким сыром и пролитой выпивкой какого-нибудь подростка, тайком стащившего отцовское пиво. Теперь здесь все пахло новым и свежим. Ушли в прошлое старые картины местных художников, которые раньше висели на стенах коридора между экранами. Сейчас их заменили огромные постеры всемирно известных фильмов, предполагая, что это место будет посещать взрослая публика, и диснеевских фильмов здесь никогда не покажут.
Мы с Керри медленно продвигались через здоровенные двойные двери Экрана 1, бо́льшего из двух залов, и присели в третьем ряду. Старые серые сиденья, которые я помнила так хорошо, были заменены на огромные комфортные темно-голубые бархатные сиденья с черными подставками для напитков и подголовниками. Кто бы ни переделывал это место, ими была проделана классная работа, но я все же тосковала по старому зданию.