— Не так что бы очень. Его близкие друзья милые и забавные, но его бо́льший артистический круг скучен и неинтересен мне.
— Вы оба такие разные, — заметила я. — И ты, ненавидящая креативных типов, живешь с графическим дизайнером, а твоя лучшая подруга — писательница. Ты не можешь так ненавидеть их.
— Я ненавижу их претенциозность, — рассмеялась она. — Этот мерзкий вид превосходства, что на лице у некоторых типов, которые прочитали нестандартные книжки или думают, что разговаривать три часа о положении лампочки — это нормально. Они не просто глупы для меня, это я, скорее всего, слишком приземленная для них. Мне не стать чьей-либо музой никогда!
После трех бокалов вина, мы решили немного побродить среди гостей, направляясь к комнате, где звучала музыка. Моя все еще светлая голова говорила мне, что в любой момент может появиться полиция из-за шума, но мои ноги просились танцевать.
Я заметила Кирана, разговаривающего с Ханной и Бетс, кружащуюся на танцполе с молодым человеком в шляпе. Собака Гарри лежала на диване, но у меня было ощущение, что в скором времени кто-нибудь обязательно сядет на нее. Удивительно, но Керри не побежала к Кирану, а решила поговорить с парнем, изучающим античные экспонаты в шкафу. Некоторое время я постояла в одиночестве, наблюдая за всеми ними. Киран помахал мне.
— Ханна, это Кэт.
Я пожала руку Ханны, но все мои мысли были о Гэри. Черт его. Бьюзи. Конечно, Ханна не была похожа на него. Ну, может быть, зубы! Но, бог ты мой, мне хотелось смеяться!
— Ханна — очень талантливый художник, — объяснил мне Киран. — Большинство картин здесь — ее работы.
Я оглядела стены гостиной с большими художественно-грязными пятнами, пока Ханна, сияя улыбкой, ждала похвалы. Последний раз, когда врала об искусстве было тогда, когда Грейс принесла домой свой альбом для рисования за второй класс, в котором были нарисованы руки и приклеены человечки… Вот только у Грейс было лучше.
— Очаровательно, — ответила я. — Я никогда не видела ничего подобного.
— Спасибо, Кэт. Я стараюсь изобразить суровость и честность моей жизни в своих работах. Это как слабительное, но мне иногда самой интересно, почему я рисую так. О, смотрите, здесь Линн. Простите, я должна поздороваться.
Ханна ушла, а я посмотрела на Кирана, который очень-очень сильно старался не расхохотаться. Я не настолько выдержана.
— Ха-ха! Вот подлец! Ты меня разыграл! Эта Линн спасла меня от грубости к этой художнице. Я думала, тебе это все нравится?
— Обычно да, но это отвратительно! Хотя ее работы хорошо продаются, — ответил Киран, все еще смеясь. — Конечно, ее мама покупает большинство работ, но у нее все же есть почитатели.
— Как Чарльз Мэнсон?
— Ага. Ханна милая, но к сожалению, быстро тонет в своей собственной заднице. Она когда-то была более приземленной. Печально. Впрочем, где Керри?
Я указала на шкаф с антиквариатом, где Керри танцевала с каким-то мужчиной. Киран совсем не выглядел недовольным, напротив, он улыбался.
— Она специально так делает. Сначала ссора из-за Ханны, а теперь этот флирт. Она хочет меня разозлить.
— Зачем? — спросила я, наблюдая за Керри, строящей глазки мужчине, который просто не мог поверить в свою удачу. — Чтобы вызвать ревность?
— Ну да. И потому что она знает, что когда мы вернемся домой, я применю плетку.
— Плетку? Настоящую?
Он поднял брови.
— Не совсем, Кэт.
Я секунду переваривала, пока до меня не дошел смысл.
— ФУ, КИРАН! Мне совсем необязательно это знать!
— Я думал, что ты уже… Вы же обо всем друг другу рассказываете, так?
— НО НЕ ЭТО ЖЕ!
— Ну извини, — он пожал плечами.
Но наблюдая за тем, как он смотрит на нее, я испытала маленький укол зависти. Он смотрел на нее так, как Дилан смотрел на меня в ту ночь. С откровенным вожделением. Они все еще хотят друг друга, как в первый раз, а я и в первый раз не смогла удержать парня.
Я почти что впала в депрессию, когда миниатюрная женщина в желтом протиснулась рядом со мной, чтобы выключить музыку и спеть первую строчку Happy Birthday громко, что я вздрогнула от неожиданности. Все присоединились. Ханна вошла с тортом в форме сердца, к счастью, не созданным ее артистическим воодушевлением, с пятью свечами и бенгальским огнем. Как только Бетс начала свою речь, Киран протиснулся к Керри и что-то шепнул ей на ухо. Мужчина рядом выглядел не впечатленным. Не знаю, что Киран сказал Керри, но по ухмылке на ее лице догадывалась. Я повернулась к Бетс, которая теперь пьяно махала бенгальским огнем, как на 5 ноября (Ночь Гая Фокса и Ночь фейерверков в Великобритании).