Автокорректор. А теперь отстань от меня!
Я отключила телефон и бросила его в сумку. Знаю, Дилан так нетерпеливо интересуется только потому, чтобы похвалиться на тему: «Какой я умный молодец!». Что ж, он может подождать.
В шесть вечера мы все направились домой. Грейс делала уроки, пока я убирала последствия разорвавшейся бомбы в ее спальне, застилая постель вокруг Хайзенберга, который отказался подвинуться. Когда открыла ее ящичек, чтобы бросить туда карандаши, увидела фотографию, запечатлевшую меня и Питера на первое Рождество Грейс. Я и забыла об этой фотографии.
Нас снимал папа Грейс камерой, которую мы ему только что подарили. У нас на голове были шляпы. Мы сидели вокруг рождественского стола и выглядели очень счастливыми. Чем дольше я смотрела на фотографию, тем больше ныло мое сердце. Для Грейс это просто фотография мамы и папы — она не могла что-либо помнить из того времени, — но для меня это воспоминание о надеждах и мечтах, которые ни к чему не привели. Я положила ее на то место, где нашла, и закрыла ящик.
Я написала Дилану только в 11:30, надеясь, что он уже спит или рядом с кем-то в кровати слишком занят, чтобы мне ответить. Конечно, я не рассказала о дурацкой выходке Тома, — не хотела снижать его очки в глаза Дилана.
Свидание прошло хорошо, и он хочет еще раз встретиться со мной. Это будет 4 свидание: могу ли я, черт возьми, организовать его так, как я хочу?
Читай «глупую» книгу.
Вздохнув, я взяла ее из сумки, равнодушно пролистала страницы. Учась в университете, так не изучала предметы, как эту книгу!
Начиная с четвертого свидания, ты можешь быть уже более открытой. Делись информацией о себе, но так, чтобы ему хотелось все время узнать больше. Еще не время брать бразды правления в свои руки!
Но почему? Не вижу смысла! Мне нужны объяснения! И с желанием досадить Дилану за то, что его книга сводит меня с ума в этот час, я позвонила ему. Ответил сонный голос.
— Привет, Дилан! Что, я разбудила тебя? Прекрасно! А теперь, четвертое свидание: ты сказал, что я все еще не могу приглашать его сама, но почему?
— Кэт, сейчас полночь. ПОЭТОМУ В КНИГЕ НАПИСАНО, ПОЧЕМУ НЕ НАДО САМОЙ ЗВОНИТЬ МУЖЧИНЕ!
— О, скажите, пожалуйста! Это относится к бойфренду, а не к автору книги, который вообще-то грозился уничтожить мою карьеру и обещался мне помогать!
Он помолчал.
— Слушай, «мы» — и под «мы» я имею в виду мужчин, — должны чувствовать, что это мы управляем процессом. Если «вы» предлагаете дрянное местечко для свиданий, то «мы» согласимся, но возмутимся и усомнимся в правильности «вашего» решения!
— Тот факт, что я сейчас разговариваю с тобой, означает, что я уже усомнилась в правильности твоего решения!
— О, очень зрелое умозаключение, Кэт! Если ты будешь вести себя так на свидании, твой кавалер в скором времени просто устанет даже от шума твоего дыхания.
— По крайней мере, у меня нет шапочек для душа с бананами!
— ЭТО БЫЛ ИДИОТСКИЙ ПОДАРОК МОЕЙ СЕСТРЫ, ПОНЯТНО! И я забыл, что он еще там.
— А что ты орешь на меня? И что? У тебя есть сестра? Черт возьми, а я думала, что ты единственный ребенок, воспитанный волками и…
— Всего хорошего. Спокойной ночи!
— И…
Он уже повесил трубку. Ненавижу это! Меня съедало огромное желание выбесить его, так что я подождала час, чтобы быть уверенной наверняка, что он уже крепко спит и не сможет ответить. И написала:
И ТЫ БЫЛ РОЖДЕН ОТ ШАКАЛА!
Я отключила телефон, потому что, если он ответит, я не смогу уснуть всю ночь, пытаясь оставить последнее слово за собой! Знаю свой характер!
В пятницу утром уезжала из дома в школу Грейс, когда возле дома столкнулась с почтальоном. Мы обменялись любезностями — я восхитилась его усами, а он отдал мне мою почту, которая состояла из всякой ерунды, счетов, рекламы и большого красивого конверта. Это заставило меня призадуматься, а не пропустила ли я собственное день рождение?
— Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО! — вскричала Грейс. — ОТКРЫВАЙ ЖЕ!
— Это ты мне отправила, малышка? — Я начала открывать конверт с маленьким колокольчиком, вытесненным на обратной стороне. Колокольчик? Грейс потянула меня за жакет.
— Нет! Это папа отправил! Ну же, мам!
О, черт! Это свадебный колокольчик! Я прекрасно поняла, что это и у меня не было желания это открывать! Хочу притвориться, что внутри пауки и сибирская язва, и бросить этот конверт в огонь! И посмотрела на Грейс, которая сгорала от желания увидеть, как я открываю папино приглашение. Мне хотелось бы объяснить ей, как это странно и глупо для меня, и что ее отец должен был бы подумать, какие чувства это послание вызовет во мне, прежде чем отправлять его. Но вместо этого, я улыбнулась Грейс.