«Тех, кто убивает пауков, будет преследовать несчастье».
«Пауки кровожадные и темные существа».
Джону казалось, что в голове он слышит голос Джессики; хотя какая-то часть его сознания шептала ему, что это голос восьминогих существ, приползших получить плату с человека безжалостно и по любому поводу убивающего их братьев и сестер.
Сбежавшие представители паучьего вида с выставки словно офицеры заняли позиции посреди своего менее опасного войска.
Джон смотрел на это живое паучье племя. Слушал их шепот и шорох. Чувствовал каждого из них по отдельности и в тоже время всех сразу. Они заполнили его спальню сверху донизу, оставив ему только место на кровати. В ночном мраке освещенным только лунным светом, даже маленькие безобидные пауки казались Джону смертельно-опасными.
Джон оцепенел от ужаса. От омерзения и паники. Он даже перестал моргать, лишь шумно и хрипло втягивал воздух. На каждый такой вдох пауки отвечали нарастающим шуршанием и какими-то потусторонними.
Внезапно часть этой мерзости начала расползаться. Черно-красные тела растеклись, словно ядовитая вода, освобождая место на полу возле стены напротив Джона. «Паучьи вдовы» освободили место возле вентиляции. Кто-то приближался. Все звуки стихли. Пауки замерли. Все сразу. Неторопливые стуки начали раздаваться из черноты вентиляционного отверстия.
Стук-стук-стук-стук-стук-стук-стук! Восемь ударов. По порядку. Четыре слева, четыре справа.
Два черных паука вцепились лапками в решетку, закрывающую вентиляционное отверстие, и принялись тянуть ее на себя. Спустя пару секунд страшные существа открыли проход для кого-то более ужасного, чем все они.
Восемь желтых глазок появились из темноты неожиданно и в тоже время плавно, неотвратимо. Джону показалось, что он видит самый настоящий, все понимающий разум в этих желто-черных глазах. Вслед за глазами появились большие, выпяченные вперед паучьи челюсти. Первые лапки монстра, толщиной с ножку от табуретки скользнули на пол спальни и потащили своего хозяина вперед. Монстр словно на сцене театра, не торопливо выползал из вентиляционного отверстия, а пауки вокруг расползались от него в смиренном страхе.
Это был паук того вида, что Джон прихлопнул в мотеле.
Это был тот паук, из его детского прошлого, только этот монстр был больше.
Ядовито-разноцветный, он был размером с добротного спаниеля. Его массивное тело, покрытое мелкими волосками, держалось высоко от пола на мощных лапищах. Сзади от тела тащился плотный, похожий на толстый жгут хвост.
Джон слышал дыхание существа. Чувствовал на себе его пристальный взгляд, и понимал, что в этом монстре столько же света мысли, сколько и в человеке.
Один внешний вид паука-монстра приводил Джона в первобытный ужас. Обмочившись во второй раз, Джон заметил, как его локти дрожат от напряжения. Не в силах больше выдержать страшный вид паука он обмяк на кровати.
Человек – самый опасный хищник? Ха! Как бы не так.
Он услышал, как монстр прошептал что-то нечленораздельное и в следующую секунду на него накинулись все пауки в спальне. Черно-красные тела наползали на Джона, попутно впиваясь лапками в кожу. Австралийские пауки спрыгнули с потолка ему на грудь и лицо.
Последнее что Джон увидел, это падающее тело с шевелящимися конечностями падающего на него паука.
Последнее что почувствовал Джон, был сильный укол как от длинной иглы протыкающий кожу.
Древний паук воткнул жало хвоста ему в ногу, и Джон снова почувствовал все, что когда-то монстр ему показывал.
Только после этого раза Джон уже не сможет забыть этого.
С помощью хвоста древний арахнид проник в сознание Джона Прата. Он показывал ему паучье прошлое. Откуда они пришли на эту землю. Как зарождался их древний вид и боролся за свое место под Земным солнцем.
Он показывал ему обрывки своей памяти; в ней хранилась вся древность паучьего рода.
Они были одни из первых обитателей на планете. Другие животные никогда не использовали их в пищу; никогда не посягали на паучью территорию; и относились к арахнидам с опаской. Пауки всегда жили в мире и согласии с окружающей средой и другими представителями живых существ.
До появления человека.
Пришедшие в этот мир люди внесли хаос и беспорядок в устоявшийся покой их мира. И если люди древности убивали других животных ради пищи, защиты и для того, чтобы занимать новые территории, то со временем, убийство для человека перестало быть необходимостью. Оно стало привычкой.