В квартире Кевина царил беспорядок и жуткая, удушающая вонь. Воняло протухшей едой, разбросанной по гостиной: куски пиццы, крылышки и куриные ножки. Остатки китайской еды, покрытые плесенью. Закрытые несколько дней окна буквально законсервировали гнилые запахи. Когда управляющий дома впустил следователей в квартиру Беннета, он не стал переходить порог. Смрад тухлой еды резво вылетел из входной двери. Офицер Браун Тощий поспешил открыть окна. Сержант Холл тем временем обратился к управляющему, оставшемуся в холле.
― У мистера Беннета всегда так?
― Нет. ― Сморщился управляющий. ― Честно говоря я в шоке! Мистер Беннет очень чистоплотен, как в прочем и все жильцы в доме.
Холл внимательнее принялся осматривать гостиную. Такой свинарник привычен в наркопритоне или в подвале какого-нибудь бомжатника. И судя по всему Кевин Беннет покидал жилье в спешке. Секретарша доктора Кая придя в себя через пару дней все же смогла дать более-менее вразумительное описание Кевина и время его визита. Оно совпадало со временем смерти доктора. Плюс интересный звонок лично Холлу, от «коллеги» Эверета Кая.
Теплый ветер влетал в открытие окна, но не приносил облегчения. Он лишь перемещал вонь тухлой еды по комнатам, вдогонку с офицером Брауном.
Осматривать особо было нечего. Холл и Браун получили краткое досье на Кевина Беннета. Ребенок выросший в детском доме. С незаурядными мозгами, благодаря которым сумел поступить, оплатить и закончить технологический институт. Затем переехал в Биг-Лейк Таун и сыграл одну из важных ролей в процветании города. Никаких (особых) правонарушений не было. Юность в детдоме не в счет – Холл прекрасно по роду службы представлял, через что проходят дети и подростки в мясорубке правительственной системы по вопросам опеки. Сержант Холл правильно представлял себе Кевина Беннета: умник, дотошный и чистоплотный, знающий себе цену, при этом не стесняющийся пачкать руки. В досье было указано, что он самолично лазил по канализации и устанавливал и ремонтировал созданную им систему глубокой очитки воды. И если внимательно присмотреться, и мысленно очистить квартиру от кавардака, то сразу станут заметны чистые окна; аккуратный стол с дорогим компьютером и подстаканником возле клавиатуры. Лампы и светильники в гостиной чистые – их протирают от пыли. И когда Браун выходил из второй комнаты, Холл примерно знал, что скажет напарник.
― Все чисто. При чем в прямом смысле. Разве что в ванной комнате попахивает рвотой. Но в остальном порядок.
― Вещи?
― Дверцы шкафа открыты, сержант. В ванной нет щетки и шампуня с гелем. В кухне все приборы отключены о электросети, ― Браун слегка хохотнул, как будто это была не уместная шутка. Такая скрупулезность свойственна тем, кто уезжает из дома на длительное время, однако разруха в гостиной и отключенные приборы не слабо так противоречили друг другу.
― Объявляем в розыск?
― Этот Беннет единственный наш подозреваемый; но лишь потому что иные не очень укладываются в картину дела, ― сказал Холл. ― А дело это может обернуться вот такой вот помойкой. ― Сержант с отвращением кивнул на заваленный отходами журнальный столик. «Коллега» доктора Кая дал сержанту полиции понять, что Беннет замешан в чем-то крайне серьезным, и откровенно говоря велел заниматься только этой версией. Сержант мысленно послал его куда подальше, но капитану доложил. Капитан велел в первую очередь копать под Беннета, но делать все как положено и вести расследование по протоколу.
― Давай, отправляйся к нему в офис, поговори там с коллегами и начальством. Я вызову сюда экспертов, может они что и нароют в этом гадюшнике. Нужно будет еще раз перепроверить список пациентов, но да, делай ориентировку на Кевина Беннета. И начинай с ребятами из айти отдела копать глубже – надо понять куда помчал наш псих.
22 июля.
Еду удалось растянуть на три дня. На три адских дня наполненных болью, рвотой, страхом и отчаянием. Почти все это время Кевин был в состоянии крайней подавленности. Чем меньше еды съедал Кевин, тем четче он слышал шепот у себя голове. Он сводил с ума.
Он требовал пищи.
Кевин пытался отвлекаться от него телевизором или на худой конец пытался читать. С последним получалось туго, ему казалось, что кроме его собственных мыслей фонят еще одни, чужеродные. В самые поганые периоды своего состояния Кевин хотел вернуться в город. Вернуться за помощью. Господи, что угодно, лишь бы не ЭТО. Пусть тюрьма, пусть операционный стол, лишь бы избавиться от паразита на его спине. И каждый раз его состояние не заметно менялось, и появлялись сомнения. Он не мог объяснить этого даже себе, однако эти мысли начинали казаться ему опасными. Да, именно опасными. И тогда Кевин просто забирался на кровать и засыпал.