Вой ветра затянул ночную колыбельную.
Запас провианта обещал мне скорую смерть. Я продержался на этом куске планетарного льда чуть больше трех недель.
Бродя по холодным землям я сам того не понимая шел к той черте, ступив за которую, человек обнаружит только мрак. Конец. Я уже стою перед ней. И скоро мне предстоит узнать на своей дешевой шкуре, что для меня приготовили на той стороне.
Внезапно ветер усилился и проник в мое слабо защищенное убежище. Паршивец разыгрался сегодня пуще прежнего и чуть не задул мой костер.
Смесь в банке почти готова. Я вспоминаю количество моих запасов, и мыслями снова возвращаюсь к замороженным трупам. Человеческие полуфабрикаты. Отлично сохранившееся во льдах мясо.
Да здравствует гребаный новый мир.
Мать его.
***
Я родился и вырос на космической станции «Галион Стар Флай». Как и три поколения людей до меня. Наша станция дрейфует по космосу и напоминает гигантский улей из стали, пластика, стекла и кучи электроники. Станцию-улей опоясывают три кольца, которые в свою очередь дают доступ к научной секции, разведывательной, технической (там отвечали за полноценную работу всей станции) и секции наших управителей. Все секции крепились к этим кольцам, и имели сквозные проходы.
Мы не знали другой жизни, кроме этой, среди миллиарда звезд и черной пустоты космического пространства.
На занятиях в научной секции, нам рассказывали кто мы и откуда. Из галла-учебников я знал, что люди когда-то жили на третьей планете от солнца. Нам показывали сохранившиеся хроники и иллюстрации той жизни. Тех людей.
И той планеты.
На станции не было ни одного животного, что нам показывали в хронике. Некоторые разновидности растений на станции были, а ученые служители даже научились скрещивать их между собой.
Нам так же показывали и то, как строились политические иерархии на Земле. Научные и технические прогрессы. Какие стояли перед теми людьми проблемы и способы их решения. Болезни и новые медицинские открытия. Особенно меня поражала такая вещь как расизм. Негры, Азиаты, Европейцы, Монголоиды и прочие, готовы были выпотрошить друг друга из-за совершенно не понятных нам причин, споров и убеждений.
Здесь, на «Голионе Стар Флай» было не важно, какого цвета у тебя кожа, волосы и какой разрез глаз. Среди потомков космоса была только одна раса.
Человеческая.
Мы не знали, что такое болезни и голод в стерильном космическом пространстве. Ученые служители вместе с управителями научились создавать пищу, воду и воздух в суровых условиях космоса. Не знаю, как там все устроено, да и насрать если честно; главное, что мы могли жить.
Но тех, кто помнил бы или знал что-то до 2105 года почти не осталось. Для нас начало нашей истории началось в 2109. Год великой космической эмиграции людей, как называли ее преподаватели в учебной секции.
Ученые того времени, вместе с правительственными организациями (хреновая смесь, как оказалось) начали ставить метеорологические эксперименты с использованием ядерного потенциала.
«Они хотели сделать как лучше». Единственное объяснение, которое давала нам хроника. Эксперименты имели катастрофические последствия. Из галла-учебников мы узнали, что единственная группа ученых выступавшая против подобных исследований, не имея правительственной поддержки, принялась составлять план ответных действий и прорабатывать возможность эвакуации населения.
Когда до правительственных тупиц дошло, что сотворили ученые прошлого, катастрофа перешла под гриф «планетарная».
Благодаря той группе ученых удалось спасти 990 миллионов людей.
Кому-то эта цифра покажется смехотворной. Но в тот момент речь шла уже не просто о катастрофе. Речь шла о выживании целого вида.
Планета умерла.
Ее убили люди.
***
Переселившись в космос, перед управителями и учеными встали совершенно новые проблемы и задачи. И до недавнего времени я считал, что они справлялись с ними превосходно.
Болезни, голод, насилие, расизм и общественный дисбаланс остались на Земле. В бескрайнем космосе им не нашлось места.
Единственной проблемой оставалась только демография. Станция в десятки раз была меньше любой известной планеты. А выбрасывать в открыты космос стариков как мешок с мусором никто не мог.