Начинается второй акт. От первого пока не отличается. Также трещат выстрелы глоков, значит, Снежана сохранила боеспособность. А вот и отличие! Дверь распахивается, в проём вваливается очередной боец, его тут же пришпиливает к стене своими выстрелами Николь. Я стреляю во вновь открытый проём.
— Шеф, они заблокировали меня щитом! — доносится спокойный доклад Снежаны.
Хм-м, первый рубеж обороны преодолён. В конце концов, эти настырные ребята своего добьются. Или нет? Мне пофигу, давно так не веселился. Только в далёком детстве.
— Николь! На моё место, живо! — мы меняемся с ней.
Она — машина, ей ещё больше пофигу, чем мне.
Николь тут же начинает стрелять. Слышится мат. Прислушиваюсь, но без особого интереса. До Зиночки вам далеко, парни. Всё, теперь никакая ручонка безнаказанно не мелькнёт, и даже гранату Николь на лету собьёт. Ей это не сложнее, чем мне по воланчику попасть. Надо было сразу так сделать.
— Колчин! — опять гремит властный голос. — Сдавайся!
— Слышь, майор! — насмешку в голосе не скрываю. — Анекдот знаешь? Хочешь, расскажу?
Молчание — знак согласия, и я рассказываю:
— Тук-тук-тук! — Кто там? — Откройте, это ЧК! «Так-так-так», — сказал пулемёт максим.
— Откуда знаешь, что я — майор?
Я так понимаю, зубы мне заговаривает. Ну, пусть.
— Угадал. Вряд ли полковника пошлют, а капитан слишком мелко.
Так и болтаем минут десять. Затем Николь начинает стрелять, а в ответ: дуг-дуг-дуг! Её отбрасывает из позиции стрельбы с колена назад навзничь.
— Николь, ты ранена, лежи, не двигайся, — подбираюсь к ней ближе и говорю негромко, так, чтобы слышала только она.
На её верхней скуле рваная борозда от крупнокалиберной пули. По тому, как она слегка кивает, понимаю, что грудной бронещит всё-таки не пробит. Процессор уцелел. Вижу, что пуля срикошетила, вырвав кусок комбинезона.
— Удобный момент для стрельбы выбери сама, — пригнувшись, подбираюсь ближе к двери.
Кажется, я сам подал майору мысль о пулемёте.
Заканчивается всё каким-то хаосом. В кабинет вдвигается пулемётный ствол, торчащий из бронещита. Прыгаю обеими ногами на него сверху. Ещё в полёте получаю в бок тазером. Николь приподнимается и снова начинает стрелять. Но выстрелы быстро стихают, боезапас не бесконечен. Николь встаёт и принимает на грудь выстрелы из карабинов, которые тут же меняются треском электроразрядов и матом. С фланга Снежана вступает в рукопашную.
Ничем не могу им помочь после тазера. Надо мной склоняется мрачное лицо. Тот майор, надо полагать.
— Ну, вот и всё, Колчин.
Меня вздёргивают на непослушные ноги. Говорить могу? Шевелю губами, пока меня заковывают в наручники. Вроде могу.
— А теперь быстро отсюда, майор. Мои девочки — шахидки, таймер запущен. Через минуту полздания не будет.
Торжество в глазах майора мгновенно исчезает. Вся команда эвакуируется настолько быстро, что мне даже честно заслуженных тумаков не отвешивают. Я так понимаю, кроме нас, здесь никого уже нет. Заранее позаботились.
Когда меня заталкивали в микроавтобус, сзади бумкает. Успеваю заметить, как вылетают стёкла из моего кабинета. Значит, девочки всё поняли правильно.
Через сорок минут.
Место пребывания — неизвестно.
Не похоже на тюрьму, но помещение со словом «дизайн» точно незнакомо. Похоже на полицейскую допросную. Простой стол, привинченный к полу табурет, белёные потолки, синие крашеные стены, зарешечённое окно. Наручники с меня снимать не спешат.
— Разрешение на оружие есть? — вопрошает давешний майор. Я так понимаю, риторически спрашивает, для завязки разговора.
— Ты что, товарищ майор, обалдел? Документы ж перед тобой!
— Не тычь мне тут, — буркает мрачно.
— Да ладно! Какие между нами политесы? Только недавно стреляли друг в друга. Круче любого брудершафта!
На это не находится что ответить. Меняет тему:
— Какого хрена стрельбу открыл?
— Так вы первые начали, — пожимаю плечами. — У меня рефлекс. Если на меня нападают, тут же отвечаю. Адекватно. Кто вам мешал просто пригласить меня? Или самим прийти?
— И ты бы пришёл?
— Смотря к кому. К президенту прихожу, — задумываюсь, — в Дом Правительства тоже пришёл бы. Лично к тебе? Уровень не тот. Но у себя принял бы, почему нет?
— Если наручники сниму, бузить не будешь?
— А смысл? Даже если пистолет вернёшь, стрелять не стану. Патроны-то всё равно кончились.
— Шутник, бля…
Снимает наручники. Затем меня отводят в камеру. Так понимаю, это какая-то внутренняя тюрьма в управлении ФСБ.