— Это был урок. Он закончен. Мы вам показали, какими вы можете стать, если захотите. Не только мы, Екатерина Николаевна тоже.
— Ну-у-у, Ви-и-ктор Александрович… — ноют девочки.
Мы общаемся в уголке большого зала, гремящая музыка до нас достаёт, но разговаривать можно.
— У меня к вам тоже претензии есть, — заявляю им, окружившим нас со Светой, — ко всему вашему классу. Почему никто не вмешался, когда Рощин практически начал угрожать вашей учительнице? Она вам не нравится?
Не обращаю внимания на протестующе всколыхнувшийсяцветник, девушки принарядились знатно.
— Светлана Сергеевна закончила МГУ, немецкий знает почти, как русский. Танцовщица S-класса, если переводить в спортивные разряды, то мастер спорта. Выше только М-класс, но это уже те, кто блещет на международных соревнованиях. Фанатики, которые жизнь положили на танцы. Не нравится?
Нытьё в стиле «Как вы можете так говорить?» не слушаю.
— Хорошо. Заберу её обратно в Агентство, а вам найдём тётеньку с двадцатилетним стажем, надёжную, как кувалда.
— И выглядящую так же? — негромко острит один из парней за спиной девочек. Ехидно улыбаюсь.
— Когда Рощин устроил тот перформанс, вы что делали? Кто-то из вас поблёскивал глазками «Ой, что щас будет!». Скажете, не было? Было. Так или иначе, вы все остались зрителями.
Кое-кто из девочек, таких насчитал не больше трёх, отводит глаза в сторону. Я не совсем прав, они элементарно не знают, как реагировать правильно. Но мне не трудно объяснить.
— Никаких мер класс не принял. Не устроили ему тёмную, не объявили бойкот, не надавали подзатыльников на перемене. Максимум, косились неодобрительно. Вы поймите, я не собираюсь бросать любимую жену в клетку с тиграми и крокодилами. Если вы будете делать ей нервы, немедленно заберу её из школы.
Класс Светы, около нас три четверти, не меньше, смурнеет. Один из парней догадывается перевести стрелки.
— Виктор Александрович, а не сыграете на саксофоне? — кивает на футляр.
— А сыграю, — мне всё равно практиковаться надо. — Только с одним условием. Музыка протяжная, для медленных танцев. И никто из вас простаивать не будет. Стоящих у стены не потерплю. Разбивайтесь на пары.
Иду с золотой трубой на сцену, веселящаяся под музыкальный центр мелкота почтительно расступается. Вскакиваю на сцену и, выключив музыку, заряжаю свой любимый «Амено».
31 декабря, пятница, время 21:05.
Байконур, СКК «Энергия».
Завершаю арию под бурные аплодисменты своих работников и приглашённых гостей. Здесь все, у кого нет маленьких детей. Тим здесь, с парой офицеров, школьные учителя и верхушка Агентства. Всех позвать не можем, но премии к Новому году позволят отметить его, как полагается. Составив междусобойчики по интересам. Чаще профессиональным. Космонавты у себя, электронщики у себя и так далее.
Естественно было бы и педагогам эмансипироваться, но сделать это трудновато. Изрядная часть учителей прямо или косвенно связана с Агентством. Моя супруга, например. Дергачёв, Дим Ерохин, Зина — работники Агентства, Катя — супруга Димы. Школьный педагогический коллектив фактически веточка от могучего ствола Агентства.
— Ещё! — требует народ, им отказать не могу. И не хочу. Друзья же.
— Катина очередь, — кто мне помешает перевести стрелки? Тем более мне всё равно подыгрывать.
Но не только мне. Биологиня Таня тоже музыкалку закончила, так что садится за фортепьяно. Катя и сама может, но одновременно играть и петь… на чём-то обязательно провалишься. Совмещение это отдельный жанр.
Катюша не ограничивает количество песен, как в школе, одной. Разражается тремя подряд к восторгу публики. С одним перерывом для моего соло. Убеждаюсь лишний раз, что нам нужен полный музыкальный коллектив. Если усечёнными средствами неплохо получается, то что даст с музыкальным ансамблем в комплекте? Перманентный аншлаг, однозначно!
Сам собой формируется кружок переменного состава вокруг ядра, меня и моих замов. С нами Овчинников, который почти закончил подготовку площадки приёма «стаканов» на юге Омской области. Агентство формирует там второй опорный узел. Поначалу хотели доставлять «стаканы» обратно грузовым транспортом. Но расстояния у нас не европейские, километраж по дорогам набегает под две тысячи километров. Тяжёлый транспорт будет ехать не меньше недели, сожжёт не одну тонну топлива. Мы решили, нафиг надо, теперь Игорь занят тем, что строит фактически стартовую площадку. Со своим энергокомплексом, водоснабжением и надёжными транспортными трассами.
— У местных сельских, как только они поняли, чего и сколько мы будем строить, — ржёт Игорь, — глаза расширились и до сих пор прийти в нормальный размер не могут. Это будет в России местность с самым большеглазым населением.