Выбрать главу

- Я просто сделала то же самое что давным давно сделали для меня.

Ведунья просто повторила действия Ягини, ничего невероятного. Она махнула головой и принялась снимать свои сапоги. Эли непонимающе уставилась на нее, когда она поставила обувь перед девочкой.

- Ты больше не нечисть, ты обычный человек, - Юрена оглядела ее с ног до головы. - И ты мерзнешь.

- А как же ты?

- Я уже не человек. Утратила слишком много осколков, - просто пожала плечами Юрена и проследила чтобы девочка нырнула в теплые сапоги. Конечно этого было недостаточно, чтобы согреть человеческое тело в зимнем лесу, но плаща у ведуньи не осталось.

- Скоро ты поймешь что умираешь с голоду, поэтому я пойду найду что-нибудь поесть, - сказала она и у девочки тут же забурчал живот. Лицо Эли залилось краской и Юрена невольно вспомнила как такой же очаровательный румянец растекался по лицу Дастина. Интересно будет ли он рад что они с Эли вернулись, или он и правда боится ведьм достаточно сильно, чтобы желать Юрене смерти? Раньше он казался ей слишком добрым для такого, но похоже она его знала хуже чем думала.


- Ты в порядке?

- Пятый, - почти недовольно произнесла Юрена.

- Что пятый? - удивилась за ее спиной Эли.

- Ты спрашиваешь это пятый раз.

- Потому что ты не отвечаешь.

- Я сказала, что в порядке.

- Но ты явно не в порядке, - пробурчала Эли.

Как же Юрена ошибалась, думая что девочка не болтает постоянно глупости совсем как брат. Как пробудилась, так и не затыкалась. Эли оказалась намного сильнее похожей на Дастина, чем Юрена могла ожидать, и это было слишком привычно. Даже беспокойство у них проявлялось одинаково.

- Эли, что ты хочешь чтобы я сказала?

- Что ты боишься входить в город, потому что там много людей.

- И не надейся.

- Я была рядом все ваше с Дастином путешествие, я знаю что ты боишься.

- Ты меня не знаешь.

- Ну так расскажи мне.

Юрена резко повернула голову и хмуро глянула через плечо на девочку. Чем ближе они были к Чудограду, тем больше она болтала и тем сильнее уставала ведунья. Когда уже начали виднеться ворота, она не прекращая пыталась выведать у Юрены причину, почему она так боится, а ведь она не боялась. Юрена действительно не испытывала страха, но по телу то и дело пробегались мурашки, а пальцы начинали отбивать по поводьям неровный ритм, и приходилось каждый раз одергивать себя, чтобы не утонуть в воспоминаниях.

- После смерти папы, мама заставляла меня заниматься бюджетом и ругала Дастина, за то что он взял на себя эту обязанность, - вновь перевела тему Эли, она будто надеялась что в ответ на ее откровения откроется и Юрена, но ведунья все никак не сдавалась, даже не комментируя.

- Бред, - наконец сквозь зубы прошипела она, ей уже надоело это.

- Вот поэтому я хочу чтобы ты была рядом с Дастином, - тихо сказала девочка, с ноткой безысходного недовольства, на что ведунья только вопросительно промычала.

- Ты понимаешь, - пояснила Эли. - У тебя была похожая ситуация? Поэтому ты умерла?

- У меня было хуже, - притворно просто ответила Юрена и поспешила увести от себя тему. - Ему тогда было шестнадцать?

- Да.

- Совсем еще ребенок. Он бы все равно ничего не мог изменить, ему не нужно винить себя в произошедшем, - и плевать что в свои шестнадцать, Юрена в одиночку путешествовала по Славным Землям.

- Но он у нас дурак.

- Это точно.

- Что у тебя произошло? - аккуратно спросила Эли. - Ты конечно можешь не отвечать если...

- Моя мать умерла рожая меня, - начала Юрена и девочка сразу притихла, удивленная тем что она и правда начала рассказывать, но девушка чувствовала, что обязана рассказать, а ответ на историю самой девочки. Ведунья силой вогнала воздух в легкие, чтобы вернуть видимость жизни, но это не помогло успокоить сердце, которое билось слишком быстро для мертвеца. - Сколько себя помню отец всегда винил меня в том что я убила ее, потому и дал мне имя Мор. Как болезнь несущая только смерть и страдания, но это не мешало ему использовать меня. По линии матери я по его словам седьмая дочь, я была рождена ведьмой, с особо сильным даром и отец активно использовал его.

- Как? - спросила Эли после затянувшегося молчания.