- Он у твоего отца, - прошептала Эли. Мир замер. Потом пошатнулся. Если бы Дастин ее не подхватил, Юрена бы повалилась на пол.
Глава 17.
Холодно. Дрожь сотрясала тело, а зубы едва ли не крошились от непрекращающегося стука. Пальцы на ногах и руках уже давно занемели, поэтому обхватывать себя не было никакого смысла, но девочка все равно сжималась в маленький комочек в самом углу камеры. Где-то недалеко вновь пробежала крыса, тихо цокая коготками по каменному полу, и девочку передернуло от отвращения. Искусанные в кровь губы болели и уже не оставляли на языке металлический привкус, они только царапали его, после того как пересохли от недостатка воды.
Раздалось далекое лязганье связки ключей и девочка приоткрыла глаза. Тьму темницы разгонял свет единственной свечи, с другой стороны коридора, но едва ли этого хватало чтобы свободно ориентироваться в пространстве. Щелкнул замок и по проходу между камерами разнесся звук шагов. Шли двое, один — начальник стражи, второй - … Отец. Мор отодвинулась от стены и села более прямо. Больно. Девочка встала на четвереньки, а потом поднялась на ноги, с трудом разгибаясь. Больно. Она встала перед решеткой и пару раз моргнула, стараясь придать глазам, более ясный взгляд. По ощущениям это вышло довольно хорошо и Мор иронично улыбнулась. Ноги дрожали от слабости, но она не позволяла себе присесть. Отец разозлиться если она встретит его не подобающе.
Шаги затихли прямо перед ее решеткой. Огонь принесенного факела осветил ноги в царских сапогах, более дешевых солдатских, с металлическими носками и ее босые, покрытые уже пожелтевшими синяками. Она не смела поднимать головы без дозволения, но внутри все так и подмывало плюнуть, на эти расшитые золотыми нитями красные сапоги. В какой-то степени Мор была благодарна, что во рту не было достаточно слюны, чтобы сделать это, иначе бы она точно совершила большую ошибку.
- Одумалась дрянная девка? - раздался глубокий голос, отражаясь от стен. Мор промолчала.
- Отвечай, - более грозно. Девочка подняла голову и отстранено взглянула на пришедших людей. Отец выглядел как всегда прекрасно, красный расшитый драгоценностями камзол и зализанные под корону, которую он не снимал кажется даже во сне, русые волосы, чистая кожа и злые, острые словно осколки льдин, глаза. Мужик рядом с ним выглядел отвратительным пьянчушкой, небритым, лохматым и плохо пахнущим, хотя в темнице где и так воняло мочой и блевотиной это выделялось не так сильно.
- Не буду, - твердо, несмотря на хрипотцу в голосе, ответила девочка. Царь изменился в лице и ударил по решетке, разделяющей их, та лязгнула и девочка испуганно вздрогнула, она правда не думала, что сможет пережить последнее наказание еще раз. В темнице сложно было отмерять время, но ей почему-то казалось, что после прошлой встречи с отцом она не могла сдвинуться с места по меньшей мере две недели. Было больно не то что двигаться, просто существовать, но и подчиниться в этот раз она не могла.
- Кажется ты не усвоила последний урок, похоже придется его повторить, - царь кивнул мужику на решетку и тот принялся перебирать ключи. Дыхание девочки сбилось и она не думая метнулась к единственному что ограждало ее от отца. Маленькие ладошки скользнули к замку и по пальцам тут же разгулялось пламя, она едва не получила удар прямо по костяшкам, но успела отпрянуть. Огонь не успел сильно навредить замку, но он оплавился достаточно сильно чтобы девочка поняла — открыть его не возможно. Царь дергал решетку, злобно шипя, Мор пыталась отдышаться и успокоить сумасшедшее от страха сердцебиение. Бежать было некуда, но девочка не могла не порадоваться тому что отец не может к ней приблизиться.
- Открывай давай! - рыкнул царь и мужик испуганно засуетился.
- Никак не могу царь батюшка, темницу на совесть делали, сам не справлюсь.
- Так позови кого-нибудь! - прозвучал приказ и мужика как не бывало, последние крохи радости тут же покинули девочку. Если она ничего не сделает, то отец доберется до нее и в этот раз точно не оставит в живых.
- Больше ты ничего не сделаешь крысеныш, - со злобной ухмылкой спросил он у девочки, и Мор оскалилась, совсем как загнанный в угол, отбросив какой-либо страх перед отцом на самое дно своего существа.
- Приятно знать, что ты сам признаешь себя разносчиком чумы.
- Я убью того мальчишку у тебя на глазах, чтобы ты навсегда забыла о том чтобы перечить мне.
- Сначала тебе придется узнать правда ли он существует, или я с одиночества, так любезно предоставленного тобой, придумала себе друга.