Я хочу помнить братца Беремира, хочу когда-нибудь спасти его также как он спас меня. Хочу помочь всем хорошим людям, - слова глупого наивного ребенка, что несмотря на жестокость все еще верил в добро и самопожертвование. Если бы тогда Мор знала, что мир на самом деле прогнившее сборище лицемерия и циничности, который рано или поздно все равно утонет в своей порочности, ни за что не задумалась бы о том, чтобы спасать его, но кажется теперь у нее просто не было выбора. Либо оставить мир живых и занять место матери, либо сбежать и позволить хаосу поглотить весь континент. Будто Юрена и правда могла выбрать второй вариант...
Дыхание резко прервалось. Только сейчас ведунья осознала, что произошло. Она не спасла его. Юрена обещала, что Беремир не пострадает, но снова не сдержала слова. Она видела как он лежал, истекал кровью, и едва не оставила его умирать. Еще больнее било осознание, что внутри не находилось места для сожаления об этом или хоть капли печали. Ее внутри сжигала только всепоглощающая ненависть. На мага, за то, что чуть не убил Беремира, на себя, что не сдержала обещания, на проделки судьбы, что привели к такому исходу. Внутри разгоралась жажда крови, Юрена не просто хотела, она почти видела как на живую сдирает кожу с того мага, за то что решил напасть на ее семью. Руки чесались от желания отомстить, но Юрена не могла найти в себе отголоски того, что испытывала, когда умирала Ягиня. Ведунья не переживала за Беремира, хотя тот находился на волоске от смерти, ведь им повезло, что Ягиня появилась вовремя. Не было грусти, не было тоски, не было слез. Зато был огонь, в котором она была уготовить весь этот мир, если это заставит мага страдать достаточно сильно. Десять лет разлуки действительно сыграли свою роль. Беремир чуть не умер, но вместо волнения Юрена чувствовала лишь жажду мести, в которую так отчаянно цеплялась, лишь бы не потонуть в скребущей душу вине.
Боль медленно нарастала, наступая будто волны, то отходя, то возвращаясь с новой силой, постепенно накрывая с головой. Новоявленные шрамы сначала чесались, а потом вовсе начали жечь, раскаляясь до бела. Совсем как когда она держала серп. Юрена опустила взгляд на руки и пару раз сжала и разжала пальцы, поражаясь мощи, что перетекла в нее из серпа уже давно истощенного крадником. Насколько же на самом деле была могущественна Морена, и на сколько силен тот человек, что словно упырь высасывал из нее магию на протяжении как минимум десяти лет? Юрена попыталась сделать успокаивающий вдох, но он прервался от резкой боли, что пронзила позвоночник. В носу жгло от запаха хвои, а кровь снова закипала. Ноги переставали слушаться и Юрена уже предвидела столкновение с полом.
- Ты опять пытаешься справиться со всем одна, - тихо, без упрека, просто как факт произнес Дастин, спасая ее от падения.
- А ты снова пытаешься всем помочь, - в той же манере ответила ведунья, слыша свой голос как будто издалека. Она не обернулась, не взглянула на юношу, просто смотрела в пол, пытаясь отвлечься от мыслей рассматривая узор ковровой дорожки. Дастин молчал и что-то в этом молчании было ему не свойственное, раньше он казался Юрене неунывающим, наивным и до глупости отчаянным в желании защитить свою сестру. В этом было что-то тяжелое, что мешало свободно дышать, давя на грудь каменной плитой. Это была новая сторона, которая открылась ей.
- Ты в порядке? - спросила ведунья, отчетливо вспоминая каким разбитым выглядел Дастин, когда подумал что Эли снова умерла. Она на самом деле не до конца понимала для кого в первую очередь спрашивала это. Для того чтобы поддержать Дастина, или чтобы самой поскорее отвлечься от пугающих мыслей, будто если она отложит их на потом, они станут менее пугающими. Юрена на самом деле надеялась, что делает это ради себя, потому что ей не следовало привязываться еще сильнее. Не перед тем, как навсегда оборвать все связи.
- Нет, - тихо выдал Дастин и Юрена быстро перевела на него взгляд, замечая позади Эли. Ведунья не ожидала честного ответа, потому что сама всегда врала на этот вопрос, но то с какой легкостью он поделился своей слабостью с ней, заставило сердце болезненно сжаться. - Я увидел как мою сестру убили, - девочка вздрогнула, но головы не подняла. - Опять. А я ничего не смог сделать. Опять. Такое чувство, будто мое бессилие всегда все портит. Будто без меня все было бы куда лучше, - он растянул губы в улыбке, даже не пытаясь скрыть сколько на самом деле под ней печали. Может Дастин и улыбался, но Юрена видела в его глазах, что он тоже был готов вот-вот разбиться и это было больно видеть. Почти так же больно, как когда ее душа разлеталась на осколки.